asia_datnova: (Default)
Делали шашлык в глубине реликтового леса, а вокруг был ветер: ветер шел от горы, сдувал пену с волн, как с большой холодной кружки пива, возвращался и выл в подлеске. Так он шатался, сильный, от горы к морю и обратно. Нет. Это был не такой ветер, а тот, про который "Ветер, ветер - на всем белом свете". А мы, значит, шашлычки хотели. Искали убежища. В результате Женя привел нас в ложбинку, поросшую сухостоем. Мальчики раскопали земли, обложили очаг камнем, высыпали угли - а все равно страшно: вокруг - сухостой, ветер рвет искры из костра, а чуть подальше - можжевельник. Древний. Реликтовый. Заповедный.
И тут Лешин брат Женя, коренастый анапский житель, бьющий щук острогой и уток из винтовки, произнес лучшую за неделю шутку.
- Мы туалетную бумагу-то взяли? - говорит.
А мы ее покупали, чтобы руки после свиных шашлыков вытирать.
Так вот.
- Мы, - говорит, - туалетную-то бумагу взяли?
- Взяли.
- Хорошо, - сказал Женя, задумчиво глядя в костер, развеваемый по земле ветром. - Когда лес загорится, она нам понадобится.
asia_datnova: (Default)
Пока едешь по городу, отмечаешь детали, особенности пейзажа, в котором предстоит жить, берешь на заметку, словно закладки делаешь на память: снега на улицах совсем нет. Низкорослые сосны с длинными иглами, дикобразы по сравнению с московскими ежами, растут рядами, да и на газонах осталась еще с лета трава. Из-за этого город зимой обманчиво зеленый. Дома невысокие, много – четыре этажа, вон собака стоит на поленнице дров. Растут платаны – дерево, с которого словно живьем ободрали кору, только кое-где остались сухие струпики, а плоды у него – как маленькие колючие булавы, висящие на веревочках.

Ветер дует с моря, и оно лежит до горизонта – палевое, спокойное. Море – огромное, и облака идут над ним как пиратские корабли на всех парусах. Бухта выгнута подковой, от скал отражается шуршание языков прибоя по шершавой гальке, море катает камни как девушка ледецы во рту, и они стучат друг о друга, истачиваясь. Направо посмотришь – видно Керчь, налево – Лысую гору. Водоросли гниют на пляжах бурыми мочалками. Вдоль моря – остовы летних кафе, похожие на ржавые суда, выброшенные на берег. Как снасти, висят на каркасах высохшие плети винограда.
Летом здесь дети играют в мяч, чадят жаровни, грузины жарят шашлык, и жирный запах ползет над водой, смешиваясь с запахом моря, здесь торгуют ракушками, поделками, воздушными шарами и сладкой ватой, толкутся туристы, ходят в местный аквариум смотреть экзотических рыб, жарятся на солнце рядами, плещутся в море, в прибое, белом от мергеля. Сейчас о лете напоминают только бесполезные объявления о наличии в зале кафе кондиционера и надписи, оставленные туристами на каменном парапете высокого берега: «Наташа и Папа. М. Тушинская».
asia_datnova: (Default)
Утром позвонил Женька: для нас поймали акулу. Акула называется катран, это маленькая черноморская акула, на людей она не нападает. Женя говорит – акула занимает целую ванну.
Идем смотреть, как для нас разделывают акулу. Акула действительно лежит в пустой ванне, у нее толстая серая шкура и недобрые глаза навыкате, желтые как у кошки и с вертикальным зрачком. Акула улыбается как Джокионда. На боку у акулы ссадины от рыболовной сети, бок акулы в крови. Эта акула очень худая, поджарая.
Женька отрубает акуле голову, отрезает ножницами брюхо и вытаскивает большую сизую акулью печень. Тушу он нарубает на куски и на ночь кладет в воду с уксусом – Женька говорит, что мясо катрана нужно вымачивать, потому что оно отдает мочевиной.
asia_datnova: (Default)
В самолете лететь довольно глупо. Редкие снежинки прилипают на аквариумное стекло иллюминатора, узорами похожие на морских ежей, и больше ничего не видно: сплошная пасмурь и небытие. Ничего от тебя не зависит, ни полет, ни благополучность приземления. Страшно лететь на самолете. Ветхие газовые шарфики облаков разлезаются в воздухе, самолет точно ножницы, кромсающие метры тонкого нейлона. Раз-раз – и самолет уже летит над новой землей, в ослепительно голубом небе. Глаз, беспокойно нащупывающий почву, обманывается, белые сплошные облака до горизонта принимает за сверкающую антарктическую пустыню с твердыми сугробами снега.
Говорят, путешественник Амундсен, дошедший до Южного полюса, не ставил перед собой цели до этого полюса дойти. Амундсен изобрел теорию промежуточных целей: сегодня ему нужно было дойти до скал, завтра – до торосов, и так он и шел себе от одной снежной сопки до другой, с каждым шагом незаметно приближаясь к своей великой конечной цели. Мы летим нигде, над плотным снежным полем, болтаемся над облаками, пока самолет не начнет весело и жутко покачивать нас на воздушных ухабах - так взрослые играют с детьми, подбрасывая их на коленях. Цель у нас самая простая: мы летим отдыхать, у нас зимние каникулы, мы немножко скопили денег и теперь отправляемся на недалекий юг, в гости. Нечаянные выходные снесли нас с крутящегося круга, сидя на котором только и видно, как день и ночь мелькают мимо со скоростью телеграфных столбов, остались позади заботы и работы. Нам бы нам забыть московскую суету, чтобы потом с новыми силами продвигаться небольшими шагами к нашей конечой цели, которая нам, в отличие от Амундсена, неизвестна.
Расступается снежная мгла, нежным дымом повисая вокруг, внизу становится видно расчерченную на квадраты землю шоколадного цвета и море с белыми бурунами. Цель достигнута – Анапа, летняя зима.

Profile

asia_datnova: (Default)
asia_datnova

January 2013

S M T W T F S
   12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 23rd, 2017 08:37 pm
Powered by Dreamwidth Studios