asia_datnova: (Default)
Орнитологи не любят кошек. Например, потому, что кошки приходят в ловчие сети и едят там птичек, и если один раз это удалось, кошка будет возвращаться снова и снова.
Кроме того, у орнитологов существует бравурная история про то, как они ели рагу из кота. Эту историю я каждый год, в каждый приезд слышу каждый день за обедом. Ели они этого кота, я так понимаю, лет двадцать и более назад, но до сих пор вспоминают и рассказывают друг другу, гостям и девушкам. И каждый раз радуются, как в первый.
Есть, впрочем, истории про умершего и успевшего несколько завоняться кабана, тоже съеденного, про съеденную енотовидную собаку, которую пришлось упихивать самогоном, и все равно каждый маленький кусочек собаки упорно полз обратно вверх; про охоту на лосей и т. д. и т.п. - биологический способ познания мира. Увидел что - съешь и прислушайся к ощущениям.

Ира называла эти обеды - трапезой викингов. Длинный деревянный стол, длинные деревянные скамьи, все усаживаются, расставляют кулаки и беседуют про охоту, топоры, ножи и тяпки. И как енотовидная собака лезет в мусорный бак по ночам:
- Подкараулить, - решительно говорит молодой А., - и дать ей тяпкой! Ей же одного раза тяпкой достаточно!
- Нам всем, - степенно отвечает М., - одного раза тяпкой достаточно.
Рассуждение верное, но дальше логическая цепочка не развивается - мужская логика вообще дело такое, эфемерное, она часто обрывается на самом интересном месте, вместо того чтобы дойти до своего логического финала.

Стационар находится в лесу, далеко от ближайшего поселка, и сердобольные жители Калининградской области имеют идею подбрасывать к воротам станции кошек. Кошкам же здесь приходится худо.

И вот аккурат в наш приезд выбросили в лес кошачье семейство, кошку с котятами. Не утопить новорожденных, а дождаться, чтобы они малость подросли, и только потом выкинуть их в глухой лес - это очень сентиментально.
Кошка стремительно одичала, котята разбрелись по территории и жалобно мяукали ночами, и частота рассказывания истории про кошачье рагу превысила все санитарные нормы.

И вот однажды вечером из куста у нашего дома к нам с Ирой вышел котенок. Большой красоты девочка, в муаровых разводах и с темно-янтарными глазами. Вышла и стала жаловаться на жизнь. Судя по тому, что котята искали людей и шли к ним - были они совсем домашние, а судя по поведению и пищевым привычкам - им было меньше двух месяцев.
Ну, поскольку мы и так были покрыты несмываемым позором за вегетарианство в лесу, терять нам было особо нечего, мы этого котенка подхватили и всю ночь тетешкали, чтобы он не орал и не мешал никому спать, а на рассвете с первым автобусом отвезли в поселок и пустили на центральной улице в ухоженный сад, по которому вальяжно ходила толстая, чистая и ухоженная кошка. В надежде, что хозяева такой кошки, в доме, где живут дети, наверное, не будут первым делом хватать тяпку, может, погодят немного.
Успели вовремя к началу рабочего дня вернуться, Ира очень смеялась над тайной операцией, и мы решили назвать ее - "Котики Шиндлера".

И что бы вы думали. На следующий день вечером, возвращаясь с моря, я увидела перед собой на поваленной березе второго котенка. Он шипел и боялся, потому что мальчик, но я с ним поговорила, и он ко мне подошел. Папа его был сиамский - котенок был пушистым как перс, белым, с голубыми глазами и темной окантовкой ушей. Немедленно обнял меня за живот и уснул.
Эту картину видел уже весь стационар, и три дня еще в воздухе мелькали виртуальные тяпки, топоры и проплывали рагу, потому что каждую шутку надо повторить раз двадцать, а то не считается. И когда выброс тестостерона нас окончательно заебал, мужики вдруг решили обидеться и говорят:

- Что же вы, девочки, так плохо про нас думаете - а ведь мы, между прочим, кандидаты биологических наук!

На что суровая Ира ответила в том смысле, что кандидатам биологических наук, может быть, стоило бы меньше пиздеть, чтобы производить более выгодное впечатление.

Котенка мы нарекли Срулик Кацман, и пристроили в Зеленоградске при кухне в санатории, на которой подкармливают кошек.

Но дело совсем не в этом, и вот к чему я веду речь.

По вечерам, по ночам мы собирались ежедневно свистеть совам. И вот, одну ночь мы тетешкали девицу, устали, хотели отдохнуть. А тут второй котик, и опять, значит, ночь занята. Сидим мы у кухни грустные, с котенком на коленях, на всеобщее посмешище, выпиваем с горя и беседуем в том смысле, что вот ведь опять совам свистеть некому. Навязались на нашу голову, так и лезут в руки, так и лезут.

И вдруг слышим - а время девять вечера, уже тьма глаз выколи, уже все расходятся спать, глубокий лес кругом на километры, безлюдье - слышим, из ловушки доносится попискивание.
Идет мимо Петрович с фонариком. Мы спрашиваем: это вы сейчас в ловушке свистели совам? Нет, говорит, это какие-то молодые люди.
- Какие-то знакомые ваши?
- Нет, впервые вижу. Пошел на ночь ловушку проверить - а там двое стоят у входа, мнутся. Я говорю - вы кто такие и чего тут? А они говорят - мы хотим сегодня совсем свистеть. Я говорю - а вы откуда? А они говорят - из леса. Я говорю - вы местные? А они говорят - мы местные, и смеются. А потом говорят - скоро в Москву поедем, и смеются. Я говорю - так вы из Москвы? Они говорят - мы из Москвы. И смеются...

Мы даже на них сходили посмотреть. В темноте все кошки серы, не рассмотрели почти ничего - да, два юноши. Не бывало никогда такого. Но у Косы, очевидно, в этот вечер были свои планы на всех - и на нас, и на кошек, и на енотку, на всех созданий, которым хватило бы раза тяпкой.
Девочки сегодня заняты - так вышли ночью из леса два аватара, совам свистеть. Свистели всю ночь, мы слышали это успокоительное попискивание, а к утру исчезли без следа - только пищалку оставили на крыльце кольцевательной.



чье фото - понятия не имею.
asia_datnova: (Default)
На стационар приехали с экскурсией две городские девушки, вроде бы даже московские. И давай ахать:
- Как же у вас тут замечательно! Как же красиво! Какой лес! какие сосны! Какие дюны! Какой воздух! Какая сказка!
Петрович насупился, потому что любой живущий в любых обстоятельствах испытывает порой желание подпустить дедовщины, и говорит:
- А вот попробовали бы вы тут посидеть семь месяцев в году безвылазно, в лесу, небось не то бы запели.
А девушки и отвечают ему:
- А вы бы попробовали эти семь месяцев безвылазно просидеть в городе!
Так и не убедил.
asia_datnova: (Default)
После Косы с ее проницаемостью и сиянием приехали на автобусе в Калининград, высадились и уперлись взглядом в вывеску магазина, на которой крупными буквами было написано: "МИР РАМОК".
Думаю, это была не столько вывеска, сколько дорожный указатель.
asia_datnova: (Default)
"Его глаза были необыкновенно яростными. Они вызывали такое чувство, которое действительно напомнило мне о чем-то, но я не был уверен, о чем именно. Я секунду задержался на этом чувстве и затем внезапно понял. Это была не форма его глаз и не форма его головы, но именно какая-то холодная ярость в его взгляде - вот что напомнило мне взгляд глаз сокола.
Я видел такой взгляд в глазах соколов. Вплоть до этого момента я никогда не вспоминал ярости их глаз и о том, что эта яростность преследовала меня в течение многих лет".
(Путешествие в Икстлан)



Эта ястребиха была молодая, с отчетливыми ярко-коричневыми сердечками на белой груди. Она залетела в пустую последнюю камеру и сидела там, но как только я протянула к ней руку, ястребиха ловко выскочила обратно в коридор через узкое круглое отверстие, то же, через которое и залетела сюда.
Мы побежали вокруг ловушки, чтобы обойти ее и все же поймать. Оценив наши крики, ястребиха и не пошла обратно, и не вылетела из широкого раструба в лес - а взлетела в самый его угол, на высоту пятнадцати метров, и там повисла на сетке. Она поняла, что нам ее там никак не достать, и началось великое сидение.
Мы трясли сеть, пытались швырять в птицу шишками, кричать, уходить и прятаться за кусты - все напрасно. Пришел Доктор, в образе сумасшедшего ученого - в шляпе и жилетке, богато украшенными значками птиц, на шее на цепочке огромный кулон с совой. Доктор тоже тряс сеть, и ястребиха раскачивалась, как в гамаке, но не уступала. Висит себе вниз головой и злорадствует.
- Подождем, - сказал Доктор.
И мы сели на песок в раструбе, и сидели - десять минут, двадцать, полчаса... Доктор время от времени принимался насвистывать сложные мелодии.
- Высоко сижу, - как бы говорила нам ястребиха всем своим видом, - далеко гляжу, вижу-вижу!
В конце концов ушли подальше в лес, ждали там. Ястребиха вглядывалась.
Встали перед раструбом все в ряд:
- Надеюсь, до трех она считать умеет? - сказал Доктор.
Глянула она на нас, и наконец спланировала, устало полетев по коридору, и в камеру, где я ее и взяла - бедную девочку.

На всякий случай я погладила ее по когтям. Битов в "Птицах..." писал, что хищников надо гладить по их оружию, в качестве объяснения своих невоинственных намерений. Кого по клюву, кого по когтям. Это его Дольник учил. Лично мне кажется, что это все побасенки, и не производит никакого эффекта. Но все-таки я ее погладила. И ястребиха вдруг внимательно посмотрела мне в лицо.
Вернее, она заглянула мне в глаза. Светло-желтый, золотой глаз с черной точкой зрачка, и точка эта пульсирует, то сжимаясь, то расширяясь, то сжимаясь, то расширяясь. Странным своим взглядом посмотрела, не то чтобы яростным или холодным, но неопределимым совершенно. Размышляла, может, насколько это там у них, у хищных птиц, возможно, по-своему - что за большой хищник ее сгрябчил так бесцеремонно, как еще никто никогда ее не хватал в ее недолгой жизни, и что будет с ней делать.

Смотрела и смотрела прямо в глаза, выпадов никаких не делала, просто всматривалась, тянулась, и когда окольцевали и выпускать понесли - взяла ее Ира, а ястребиха все выворачивала голову, как это обычно совы делают, и с тем же вопросом пристально рассматривала Ирино лицо, вытягивая шею, запрокидывая голову. Вроде бы даже с удивлением.

asia_datnova: (Default)
Обсуждали с К., что в наших широтах нужна иная какая-то практика - вместо приветствия солнцу, скажем, "приветствие дождя и тумана", "ледяного дождя", "черноты и мороза", для тех, кто радостно готов приветствовать что ни попадя.
Переметились мы вовремя - в Москве, говорят, в это время было 12 градусов и мерзость, а там - минимум 17 и солнце.
Лучшее время в дюнах - на рассвете, как раз они пролегли к востоку, и солнце медленно всходит над черным краем дюны, высушивая росу, песчаные волны в контровом свете сперва становятся четкими, а потом почти исчезают, залитые туманным белым сиянием.
Тут бы и делать по утрам сурью, но далеко не всегда это получалось.
Спим в темноте, будильник через полчаса, и тут сквозь сон громовые раскаты голоса, кулаком кто-то в дверь стучит:
- Девушки! Хотите много толстых, жирных птиц?
Хотим, конечно. И не попив кофе, не успев умыться, "надев на голову кастрюлю", как причитала Ира, идем в ловушку, где, действительно, много жирненьких птиц - певчих дроздов.
- Птицы намаскар, - объясняет мне Ира.

asia_datnova: (Default)
Ира подошла к делу ответственно, и приехала подготовленная - сутки в поезде заучивала названия птиц на латыни, шевелила губами, переписывала туда-сюда для активизации памяти.

На первом обходе М. поймал московку, показывает Ире и говорит таинственно и ласково, как к детям обращаются:
- А знаете ли вы, что это за птичка? Можете назвать?
(Варианты предполагаемого ответа варьировались от "нет, а кто это?" до "ой, синичка!" - учитывая знакомство с туристами - спустя несколько дней мужчина средних лет приседал перед садком больших синиц и умиленно приговаривал - "снегири! снегири!")
Ира присмотрелась внимательней и уверенно отвечает:
- Парус атер.

Но самое большое впечатление на Иру произвели лазоревки. Дроздов с их тонкой нервной организацией - певчие! - она непочтительно называла "припадочными", а лазоревка, вцепляющаяся тебе в палец как бульдог, ругмя тебя ругающая, и даже когда ты раскрываешь руку, улетающая не сразу... Сперва она тебя еще доклюет напоследок, потом вылетит, сядет на ближайшую ветку сосны и еще оттуда тебя покроет сварливо -- вот лазоревки растопили Ирино сердце совершенно.

- Нарисую, - говорит, - себе герб с лазоревкой, и надписью на латыни: "Бороться до конца!"



фото via [livejournal.com profile] shmarla
asia_datnova: (Default)
С Катей во время самого первого приезда, в 2008 году, нашли у моря две птички, каменную и деревянную, мне и ей. Катина каменная, но ведь и Катя характером меня потверже.



Ира, только выйдя на море, тоже сразу нашла птичку, вот такую. И стало понятно, что примут ее тут хорошо.



Чтобы уж совсем было нам все понятно - возвращались по лесу, встретили в лесу яблоньку, а на ней ровно два яблока, мне и ей. Очень вкусные, как из сада, не вяжут и без кислинки.
asia_datnova: (Default)
Лечение от суеты, жажды новых впечатлений и поверхностного узнавания. Который год подряд налево пойдешь - та же дюна с тем же кустом, с неизменным рисунком хребта, направо пойдешь - море с тем же выброшенным на берег ржавым бакеном, вот только раньше он был в одну сторону развернут, теперь в другую. Море, море до горизонта, полоса песка. Залив, залив до горизонта, полоса песка. И кажется, что монохромно. И неподвижно. А ведь с большой скоростью двигаются эти дюны, сдвигаются пески, за день стираются следы, и всегда ветер гудит в кронах сосен, за соснами гудит море, и бесконечно многообразие этой однообразности.

Ире прислали смс - "Отдыхай и не думай ни о чем". Могли бы и не советовать - думать тут совершенно не получается, просто сядешь и сидишь, без единой мысли, в неподвижности часами, или долго и без единой мысли часами идешь никуда, и песок под ногами поет и посвистывает.

Ехали полные всякого, насупленные, в обстоятельствах, собирались их тщательно обдумать в спокойном месте, поразмышлять о жизни своей. Приехали, вышли в дюны, дошли до залива, вошли босиком в воду, и стали совсем пустые, оказалось, что размышлять совершенно не о чем, суета одна. Освободившееся в голове пространство занял ветер.

На заливе часто бывает так, что море сливается с небом, и вовсе не видно никакого горизонта. Сидишь на высокой дюне, смотришь вперед, и не видишь моря, хотя знаешь, что оно там должно быть, буквально метрах в десяти от тебя и должно оно начинаться. Но его нет, и неба нет, а есть только светлое, проницаемое марево-ничто.
Давным-давно я прочла совет в бульварном пособии по медитации: "Взгляд в ничто, с предельной концентрацией внимания на ничто".

asia_datnova: (Default)
В этот приезд на стационаре жил немец Манфред, с которым я наконец совпала по времени пребывания - славянофил, самостоятельно и очень хорошо выучивший русский и погрузившийся в чтение поэзии, он в прошлый свой приезд оставлял по всей станции клочки бумаги с цитатами из Пушкина, крупным уверенным почерком. Я гадала по этим цитатам, и размышляла, не оставить ли и мне ему записку под дверью, с Рильке или Платеном - "Wer die Schönheit angeschaut mit Augen, / Ist dem Tode schon anheimgegeben, / Wird für keinen Dienst auf Erden taugen, / Und doch wird er vor dem Tode beben, / Wer die Schönheit angeschaut mit Augen! Ewig währt für ihn der Schmerz der Liebe". Так бы и общались.

Манфред на станции занимался изучением вопроса, видят ли птицы стекло. Они ведь бьются в стекло, иногда ударяются очень сильно. Говорят, его немецкие коллеги выяснили экспериментальным путем, что - видят, при каких-то условиях. Он хотел проверить их выводы. Когда мы спрашивали его, каковы же результаты его научных изысканий, все же видят или нет? Он сосредоточенно думал и потом весомо отвечал, с мягим акцентом:
- Фифффти-фифффти.

- Вот, Манфред, - говорят ему мужики, - это девочки, они тебя заочно знают, стихи твои читали.
Манфред не понимает, но чувствует, что с ним шутят, просто смысл шутки на чужом языке от него ускользает.
- Ну стихи, которые ты тут наоставлял. Пушкина.
- О. Девочки?
Манфред все еще не понимает.
- Ну Ася жила после тебя в твоем домике, ходила и читала стихи.
Манфред думает, шевелит бровями:
- И что-о?..


Что бы ни произнес Манфред, все звучит философски. На его отвальной докторова жена, Леночка, существо восторженное, подняла тост:
- Манфред, я хочу выпить за то, чтобы вы наконец нашли то, что искали!
Манфред поджал губы и вежливо возразил:
- Йаа ничеффо не ищу.

После его отъезда в кольцевательной обнаружилась записка:
"Людям скучно, людям горе;
Птичка в дальние страны,
В теплый край, за сине море
Улетает до весны".

Ира засняла Манфреда, сидящего в дюнах на великанском столе и с умным видом глядяшего в бинокль на пролет.

asia_datnova: (Default)
Фарух Зурбанович, ручной журавленок-красавка, должен гулять по три-четыре часа в день, чтобы ножки у него не дрожали и не кривили и крылья развивались. Он живет один в загончике под лампой, и боится приползающих к нему ужей - ужи охотятся за мышами, которые отъедают у Фаруха комбикорм. Потом рыжеволосая пятнадцатилетняя Дана выпускает Фаруха из загончика и ведет его в садик, где его кормят давленой жимолостью, листами подорожника и одуванчика, червяками, слепнями и улитками. Пока Фарух предпочитает, чтобы его кормили с рук. Потом Дана ведет его на речку - между сосен идет рыжеволосая девочка, за ней спешит рыжеголовый журавленок, с деловитым видом, шея его равномерно двигается при ходьбе вправо-влево, вправо-влево.
Чтобы Фаруху было спокойно идти с тобой или брать у тебя еду, его надо звать, как мама зовет - "Кррру, крру!" 
Когда мы приехали, Фаруху было 16 дней.
Маша, собирающаяся включить Фаруха в свою научную работу, фотографирует его с малолетства, и материалы складывает в папочку "Ненаглядное пособие".


 
asia_datnova: (Default)
Ира тоже пришет про Окский - http://shmarla.livejournal.com/306817.html?nc=2

Хочешь похудеть - спроси меня, как. Как-то так:

asia_datnova: (Default)



Стерхов биолог Маша смело назвала страшненькими. Белоснежные, со светлыми прозрачными глазами, красным клювом, переходящим в красную голову в редких белых нитях - словно натянули на голову чулок. Как в капюшоне он смешон.

Угрожая, они топырятся, заламывают крылья, быстро машут головой и орут. По их мнению, это страшно. Потешалась я над ними, потешалась - а потом приехала в Москву, вышла на вокзале, увидела толпы людей - и мне захотелось сделать то же самое.
Птенцы у стерхов огненные.

asia_datnova: (Default)


Огромные зубры, горы мяса, двигаются медленно, экономя движения, особенно зубр-папа: ему все равно, куда пошли мать с ребенком, лично он из спасительной тени и от кормушки отдаляться не видит причин, мало ли кто там машет в конце загона зелеными веточками - а это мы машем зелеными веточками, как чирлидерши.
Зубры хорошо пахнут большим диким животным, шерстью, молоком, языки у них жесткие и фиолетовые, а в виде привестствия во время знакомства они мочатся - мы попросили разрешения обойтись без ответной любезности, остались инкогнито, не представились.



asia_datnova: (Default)
Продолжая двигаться маршрутом "от Битова до Коваля", поехала в Окский заповедник, хотя Коваль имеет к нему отношение довольно отдаленное. Скорее это мое затянувшееся размышление о журавле в небе и синице в руке - лучше, мол, "реально обладать немногим, чем стремиться иметь что-л. большее, лучшее, но труднодостижимое" - еще до опыта пословица эта мне не нравилась. Лучше ли? И обладать чем-л. необязательно, и не стремиться невозможно, и что такое труднодостижимое? Слово "трудно" очень побудительное, а в результате еще окажется, что легко.

Сперва два года я постигала синицу. Узнавала на практике, до чего неудобна синица в руке, как она щиплется и клюется, сотни синиц. Теперь, близко познакомившись и со второй частью, смысл пословицы я утратила окончательно: набор звуков и пустота, ничего не понимаю.

Ира писала греческому другу: уеду, мол, к журавлям. - Далеко? - Нет, рядом, всего километров четыреста. - Ничего себе рядом! - поражался греческий друг. Всё относительно. Кому-то четыреста километров - и уже Болгария, Турция. Четыре часа на электричке, считается пригородной, и еще два на автобусе - почти за углом. "Станция Виваво" - объявляла женщина с плохой дикцией. Ви-Ва-Во! Оказывалось, Дивово. "Станция (Истопники? Исходники?)" - А вот нет, Истодники.

Все луга и пролески по дороге залил кукушкин цвет - бордовые, темно-розовые поля под сине-черными соснами.

В Брыкином Бору - сосновый, конечно же, бор, на песке, простирающийся далеко, просторные и аккуратные деревянные избы. Местным жителям трудно выращивать на песке садовые деревья, кустарники и овощи. И сыро в бору, каждый день шли ливни, в иной день по несколько раз, а если потом наступала полуденная жара, сосны пахли горячей смолой. Комариный сезон, и мошка, и слепни с оводами, студентки-биологи, задумавшись, на полях тетрадей рассеянно рисуют комаров и подписывают - "бззз! бзззз!"

В речке Пра вода цвета чифиря, цвета йода, у берега желтая, красная, на глубине коричнево-черная. Течение на реке быстрое, с омутами и заворотами, и когда плывешь - словно в крови купаешься, только вот не животной, чистой.

Дом, в котором готовят корм журавлям три раза в день, называется у сотрудников брудер. Журавлям режут рыбу ножницами на мелкие кусочки, шинкуют одуванчики, набирают жимолость, крошат яйца, катают из творога с отрубями и зерном множество шариков величиной с небольшой лесной орех. К стенке брудера над столом прикноплено объявление, озаглавленное: "Телефоны нужных журавлям людей", и там после телефонов сотрудников от руки вписано - "Ася, 8-(916)..."). Это лестно, но по журавлям не скажешь, что они вообще нуждаются в людях.

Журавли птицы территориальные, живут они парами, одного журавля в вольер сажать нельзя, очень будет грустить, нервничать и болеть. Но помимо своей пары им никто не нужен. При виде чужака они издают предупредительные крики, принимают угрожающие позы, а потом нападают. (Очень это хорошо устроено у животных - они сперва все-таки предупреждают.) Ростом взрослая птица почти с меня, с вот таким клювом, которым, говорят, стерх может испугать и медведя, например, клюнув в глаз. Потому, идя в вольер к журавлям, вооружаются половыми щетками.

Журавлям дают имена по сложной системе - серым старорусские, стерхам по названиям русских рек, красавкам тюркские, канадцам английские. Пол журавля определить сложно, точный результат дает анализ крови, потому с именами самцов и самок обычны промашки. Нарекли девочку Геей - журавль вырос, и оказался Геем. Что поделать.

Журавль Брыкваль, гибрид серого и стерха, воспитан людьми, и очень любит людей. Считает их себе равными, скучает, хочет общаться - и потому при виде человека начинает гонять соседа по вольеру, молодого стершонка Полия. Чтобы не мешал вести беседы с любимым существом. Взрослые стерхи белые, птенцы их оранжевые, а молодой, не перелинявший - белый с рыжими разводами и со светлыми голубыми глазами.

Увидев нас, Брыкваль исполнил сложный номер: обронил пушистое перо с хвоста, как дама роняет на балу платок, обернулся, посмотрел на него, всплеснул крыльями, подхватил перо с земли клювом, подбросил в воздух, а потом сплясал перед нами что-то вроде лезгинки. Учитывая, что танец журавля - это, возможно, выражение радости и способ ухаживания, этюд, пожалуй, означал: "Дивчо-онки-и!"

Кричат журавли так, что мыслей не слышно. Трубы иерихонские. Бензопила. А ходят, как манекенщицы от кутюр. А иногда - как солдаты в карауле у Вечного огня.

У японских журавлей огромные черные глаза, и двигаются они благородно, сухо. Два японских журавля, самец и самка, год сидят в соседних вольерах: их задумано сделать парой, но пока они просто смотрят друг на друга. Присматриваются. (Вот если бы и люди...) Стоят, бывало, клюв к клюву, и смотрят, как в зеркало, оба черноглазые, высокие, с красными шапочками.
Иногда журавли рычат. Но если подойти к вольеру и разговаривать с ними - красавец, какой ты красавец! Какие перышки, какой носок! - то перестают бояться и пугать, а подходят ближе, осторожно, внимательно, и слушают. Стоит перестать убалтывать - уже проводят легонько клювом по сетке - тррр - что вы тут делаете? Пожалуйста, отойдите. И снова воркуешь - красавец, какой красавец. Тогда голову склоняет, поворачивается одним глазом, другим - что вы там? Что говорите? Кто красавец? Я красавец? Да, я красавец.

Японский



Красавка, самый небольшой



Канадский

asia_datnova: (Default)
Каждый раз - другой. Была пустая, пасмурная и холодная весна, соответствовавшая нашему настроению и вычерпанности, и только и было, что сидеть на деревянном крыльце, опустив руки, и приходить в себя. Дымил вулкан, птиц почти не было, было всего отсутствие. А осень эта получилась к нам была так тепло расположена, даже неловко. Хотя дули сильные ветры, в остальном во всем был покой, кроме птиц, конечно - многоптичье, так что покой занятой и радостный. Море всю неделю было гладким, как речушка с мелкой рябью, совсем без волн, ровного цвета до горизонта, мирное и все принявшее без возражений. И было новолуние, полное звезд, талым отпечатком пальца на заиндевевшем стекле висела над горизонтом туманность Андромеды, в черноте еще потрескивали по ночам сверчки. Взялись выполняться все наши желания, успевай загадывать. Два года мы думали увидеть косулю, ходили ее искать в сумерках в дюны и в лес, изучали следы и лежки - а тут она сама выскочила прямо на нас из кустов, среди дня. "Это грациозное создание", как говорили о ней дамы в автобусе, ломится по лесу с треском, словно бульдозер. И очень я хотела снова видеть сов. Нам сказали, что перед нашим приездом попался сычик, и что сычик еще милее сов ушастых, и что я им буду совсем очарована, если увижу. Но что сычики попадаются редко, вот, три года не было. И очень мы захотели сычика, и пожалуйста, наутро - сидит в ловушке на карликовой сосне сычик, пытается спать.
Я, действительно, очарована, потрясена, раздавлена. Он щелкает клювом со звуком легких кастаньет, у него ноги в белых тапочках и панталонах, и он топает ногами и сердится. У него круглые усы и длинные девичьи ресницы. И эта совиная манера смотреть прямо в глаза человеку, и если ты отворачиваешься, он вращает головой, чтобы не потерять твой взгляд. "Как сова, ослепленная дневным светом, чувствует глазами человеческий взгляд и всегда смотрит, не видя, прямо туда, откуда глядят на нее". (Тэффи, "Воспоминания")

сычик )
asia_datnova: (Default)
Хотели в этот раз фотографировать птиц не в руках, а на воле. Очень сложное это занятие. Относительно вышли только королек да пищуха )
asia_datnova: (Default)
Пятая ловушка на рассвете

asia_datnova: (Default)
В последний день поднялась на рассвете. Восточный ветер стих, стало можно выйти в дюны. Со стороны дюн вставало солнце, и проникало в лес, просачиваясь через край вместе с туманом, среди черных стволов. Ночью был заморозок, покрывший белым налетом траву, и теперь под солнцем все таяло и до макушек сосен поднимался подсвеченный дым, невесомый свет. Большая пятая ловушка, обледенев за ночь, оттаивала, в каждой крупной ячейке висела капля, ловушка была сырой насквозь и вся шептала: капала.
Я поднялась на край дюн, рассвет вставал над синими и серыми горбами тоже сияющим туманом, во славе. Солнца еще не было видно за краем песка, ползли длинные холодные тени, осторожные и прозрачные, как пресмыкающиеся привидения, я все смотрела вдаль на небо, думая уловить там особенную красоту, а потом вдруг увидела у самых ног клочок сухой травы - он весь обледенел и стал как хрустальный еж, и зажглись повсюду в песках нити паутины.

asia_datnova: (Default)
Вместе с пролетом синиц шел в паре пролет ястребов - за день попадалось штук по шесть. И все в неурочное время - птиц выбирают каждый час, если птиц много - каждые полчаса, перепелятники же залетали между обходами. Только присядешь - летит. Достали, пошли чай пить - летит. Так мы им в первые приезды радовались - вот, удивительная большая и опасная птица. А тут успели они нам слегка и надоесть: подумать, ведь лезут и лезут, лезут и лезут, прямо тьфу. И все-таки к ястребу руки протягивать - не то, что хватать синицу, смотрит он на тебя недобро, топырит когти, каждый раз надо преодолеть некоторое внутреннее сопротивление.
Попалась и одна сойка. Иду и вижу - Петрович несет сойку.
- Вот, - говорит Петрович, - робкая соечка.
- Почему робкая?!
А клюв у той сойки как долото, и дерется она с удовольствием.
Оказывается, журналист, прославившийся на долгие годы в своей статье о станции пассажем "доктор наук показал нам свое хозяйство, а хозяйство у него немалое", в том же тексте характеризовал сойку как "робкую", чем тоже запомнился. Пока я помогала придержать Петровичу полотняный мешочек, чтобы положить туда сойку, висящая вниз головой робкая тварь за секунду успела тюкнуть меня по пальцу до крови.
Некоторый тип требовательных женщин, прелестных и молчаливых в ранней молодости, а в браке обнаруживающих настойчивость и неприятный тембр голоса, решили про себя называть "робкими сойками". Да и не только их.


asia_datnova: (Default)
"Нашел в глуши я мирный кров
и дни веду смиренно;
дана мне лира от богов,
поэту дар бесценный;
И Муза верная со мной:
Хвала тебе, богиня!
Тобою красен домик мой
и дикая пустыня".




Записка с прилежно переписанным от руки стихом, пришпиленная на окно щитового домика, была первым, что я увидела, кинув на кровать рюкзак. До нас на станции жил немец, поклонник Пушкина, игравший сам с собой в ассоциации, он наоставлял повсюду неожиданных посланий, так, в бане нас встретила сентенция с орнитологическим уклоном "Но лебедь вымылся и снова белым стал. - Что делать, если кто замаран? - Умываться". Учитывая, что перед баней мы вели разговор о репутациях, пришлось и первый текст разгадывать относительно себя, раз уж волей случая он оказался адресован мне.
Этой осенью на Косе происходила инвазия длиннохвостых синиц - Aegithalos caudatus. ("Аэгиталос" на латыни значит что-то вроде "мохнорылые", как авторитетно заявил Миша, и мы были так поражены "мохнорылыми", что значения второго слова не запомнили.) У нас их называют ополовники - круглый шарик с длинным хвостом, по замыслу наименователя, силуэтом напоминает черпак - а иногда, для красоты, аполлоновки. Больше всего длиннохвостая синица похожа на мягкую игрушку - маленький тупой клюв, цыплячье попискивание, черный глаз окаймлен оранжевой бровью, пушистая белая голова и нижняя часть тела, хрупкие ножки, как у кузнечика. В отличие от прочих синиц, эта птичка нежная, с тихим голосом. Особая прелесть длиннохвостых синиц для меня заключается в том, что они высокостайные - перемещаются всей толпой, с братьями и сестрами, оставшись в одиночестве, тревожатся, и пока кольцуешь одну, остальные рассаживаются на окрестных кустах и зовут ее. Ночуют, сбиваясь вместе и грея друг друга. Весь день мокрый сосновый лес полон цвирканья, порсканья.
Приехав, попали в волну, которой, говорят, не было что-то с 2000 года - по полторы, по тысяче триста, тысяче семьсот птиц в день проходило через ловушку. Две тысячи корольков в день с нами уже случались, но чтобы всю неделю каждый день такое количество без перерывов - не было. Не одни, конечно, длиннохвостые синицы - а еще и синицы большие, московки, лазоревки, зяблики, корольки, иногда дрозды, пеночки-веснички, чижики. Все дни с раннего утра только ловлей птиц мы и были заняты, а еще дул все время сильный восточный ветер, продувал лес насквозь, выдувал за ночь тепло из домика, так что, прыгая на холоде и маша руками, к ранней темноте мы очень уставали и падали спать, и других событий, кроме кольцевания, с нами особо и не происходило - некогда. Однажды проснулись на рассвете, сели в кухне пить утренний кофе, глядя в широкие окна - а мимо кухни в зелено-серой тьме летят и летят снеги - перекочевывает стая длиннохвостых синиц с куста на куст. Некоторые даже в окно стучат. Так что и кофе пришлось не допить. Летай, в общем, с мечтаньем надо мной, расправя легки крылы.


сейчас вылетит птичка )

Profile

asia_datnova: (Default)
asia_datnova

January 2013

S M T W T F S
   12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 23rd, 2017 08:48 pm
Powered by Dreamwidth Studios