asia_datnova: (Default)
Серегу, у которого вместо рук культи, а во лбу стоит металлическая пластина, маскирующая дырку в черепе, называют по-разному: Стеклянный Серега (потому что руки он отморозил, лежа пьяным на льду, и нашедшие его, говорят, говорили, что руки у него были прозрачные), Серега Титаник (из-за титановой пластины в голове - к тому же, с ним часто происходят катастрофы) и Эбонитовый (из-за нее же). Посмотришь в эти веселые, непонимающие голубые глаза - и да, действительно, - этот эбонит.

- Как тут пьют, - говорила тетя Наташа, - это я даже в Магнитке не видела, чтобы так пили. Некоторые за один день ухитряются напиться по три раза. Прямо с утра и начинают. Выпил и упал. Чуток протрезвел - выпил и упал. И на третий в ночь пошел. И наутро все то же снова. Когда я медсестрой еще работала, приходит один - хворает, десять дней уколов ему врач назначил. Я ему говорю - только ты пьяный ко мне не приходи! И с похмелья не приходи. А то не буду колоть. А он говорит - да как же мне выгадать, когда я каждый день с девяти утра-то пьян? Я говорю - ну уж как хочешь, дело твое. Нет, говорит, некогда. Так за все время один раз только ко мне и пришел, и то, отворачивается, а перегаром разит… Говорит - ну ты уж уколи меня, пожалуйста, раз я дошел.
Или Василий вон - чуть что к его жене идут, говорят - там твой пьяным лежит; а она уж знает - сразу берет с собой топор - потому что ей его из луж вырубать приходилось - обтюкает его, на санки завалит и тащит домой. А сейчас ничего, на пенсию вот вышел - пьет, конечно, но меньше, на пенсию, да на свои, не больно-то разопьешься…

- Зачем же пьют?
Тетя Наташа пожимает плечами:
- Пить хотят.
asia_datnova: (Default)
На рассвете пятого сентября вышли с Артуром из дома и пошли к реке. Обычно Артур возит на рыбалку Лешу, они кидают спиннинг и ловят щук. В отсутствие Леши делать все это пришлось мне, хотя я не большой поклонник рыбалки, не люблю убивать рыб, но у Артура такая форма общения.

Осенний воздух становится прозрачным, и видно все как в цейсовский бинокль - дом наш стоит на высоком холме, прорезанном тремя глубокими обрывами, под холмом течет река, за рекой - леса, поля, снова леса и поля до самого горизонта. Северные, лесные люди, приезжая к нам, ежатся от неуюта - им не нравится, когда впереди ничего нет, ни дерева, ни горы, а только горизонт на три стороны, словно в море вышел. Летом с холма видны только смутные синие, зеленые, черные, желтые полосы. А осенью вдруг оказывается, что между полей стоят три села, и каждый далекий дом в них виден отчетливо, за многие километры.

На рассвете вся линия реки, скрытая деревьями, выходящая слева и уходящая направо, может быть прослежена по стоящему над ней туману - словно жгут в лесу длинный извивистый костер. И большой столб дыма - над лесными озерами.

Нос у меня, кажется, с каждым шагом вытягивается, становится заостренным и движется во все стороны - столько кругом всяких запахов, и какой-то холодный звон в них.

Спустились к Вешняку - сначала думала, "Вишняку", но нет, говорят, по весне именно в этом месте река начинает таять. С названиями этими ничего не понятно - вот, есть в лесу озеро, произносится это как "Пскопское", не то "Псковское", не то "Скопское", оказывается - "Сковское"...

На холме уже солнце, на реке - тень, и туман такой, что плотины не видно - только смутный треугольник крыши электростанции, черные пятна деревьев за ним, перекат, и все теряется в клубящемся сером, как в кучевых облаках. Серое меняется, плывет, дрожит, и за десять минут съедается солнцем полностью.

Погружаемся в деревянную лодку с одним веслом, и Артур везет меня вниз по реке, "смотреть аквариум". Вода тоже стала прозрачной, как и воздух, и внизу под лодкой колышутся водоросли, плавают рыбы. Когда пригревает и солнце проникает до дна, они начинают танцевать и плескаться у берегов. Забрасываем спиннинг направо и налево - выскакивает из воды щука, обрушивается на поппер, промахивается, выскакивает еще, снова промазывает, к счастью своему и моему.

Мне становится завидно, и я требую отдать мне весло. Артур же требует с меня расписку, что грести он меня не заставлял, а я делаю это добровольно, "в здравом уме и светлой памяти".
Артур стоит на носу и забрасывает, а я на корме, погружаю короткое весло в воду то налево, то направо, налево, направо, чувствую, как туго оно отталкивается от воды, и стараюсь делать это бесшумно, воображая себя индейцем в пироге - догнал любимый в детстве Фенимор Купер. Определенно, одним веслом грести интересней, чем двумя.

Четыре часа сплавляемся, делаем остановку у берега, у бобровой тропинки, последний раз в этом году купаюсь в живой воде, а Артур в это время разделывает на лодочной скамье сельские суши - режет и солит жереха. В рационе также основания стеблей камыша - играем, то есть, в любимую местную игру "закусил тем, что нашарил рядом".

Вверх по течению возвращаемся к вечеру, гребет Артур, он решил найти бадягу - он плавает от берега к берегу, всматривается в воду и поет:
- Растет бадяга глубоко,
достать бадягу нелегко.
Наконец находит на старой коряге большой, ярко-зеленый нарост, похожий на кораллы.



Девушка с веслом

asia_datnova: (Default)
Иногда время в деревне растягивается, даже довольно часто, а потом вприпрыжку догоняет, чтобы уместиться в рамки, поэтому, когда время течет предсказуемо - это уже кажется странным. Если по ощущениям должно быть пять часов, и на часах оказывается пять часов - то это как-то и скучно, и вообще что-то неправильное происходит.

С утра ездили на базар в соседнее село, базар начинается рядами клеток с мелкой и крупной птицей - цыплята пушистые, цыплята-подростки, растерявшие все обаяние, куры, гуси, гусята, утята, индюшки, все это галдит, орет и копошится. Дальше лежат увесистые тюки с комбикормом, зерном, удобрениями, солью, порубленные туши, затем семена, луковки, розовые кусты, развалы помидоров, картошки и прочих сезонных овощей, между рядов под ногами бродят котята... "Кызыл, смотри, кызыл!" На одном из лотков в этом году продают кызыл, большая новость.
Покупают, конечно, обильно - если макарон, то пакет метр на два, с названием, похожим на название газеты, что-то вроде "Сельская новь".
На рынок ехать сорок минут, с рынка сорок минут, пройтись по рынку часа два с половиной, три.
Потом ты оказываешься дома с десятью килограммами помидор, пятью - перца, и лук, и морковка, и понимаешь, что пожадничал и переработать это все надо сегодня.
То есть надо отмыть банки под шлангом из колонки, ошпарить банки, дождавшись, пока вскипят пара ведер воды, очистить перцы, а главное - освободить от кожуры десять кг помидоров. После чего все это надо порезать, сварить в тазу, разложить, а потом по очереди стерилизовать банки в большом чане с кипятком.
Каким-то образом все эти дела оказываются сделанными еще до обеда, ранним днем.

Потом пришел Артур и предложил прогуляться в лес, но не напрямки, а кругом, через Хопер. Потому мы снаряжались основательно - я взяла купальник, полотенце, яблоки, карандаши и бумагу, на случай, если по дороге захочется порисовать, много пакетов, маленькую лопату, а Артур взял у соседки самогон.

Мы погуляли до речки, я искупалась, обсохла, позагорала, искупалась еще раз, мы выпили, закусили, и уже не хотели никуда идти.
Однако, пошли вдоль берега. После дождя всюду глубокие лужи, и в каждой луже лягушки десятками, так что порой и воды не видно, торчат треугольные головы, коричневые, зеленые, с разводами, с золотыми глазами.

Решили собрать плодов "дикого огурца", он же "бешеный огурец", он же колючеплодник. Этот вьюн растет на много метров вверх и стелется на много метров вширь, с бешеной скоростью, листья у него пятиконечные, Артур складывал их пополам и бормотал что-то про золотое сечение. Плоды у него похожи на фейхоа, только покрыты мягкими колючками. По осени они желтеют, сохнут и внезапно взрываются, в каждом - большая косточка. И не боятся заморозков, можно и под зиму сажать.

Дальше повсюду рос хмель, и пришлось собирать большой пакет его шишек, для подушки. Еще дальше рос шиповник, а также ежевика.

Потом я встретила огромного паука-осу, похожего на тарантула, рекламирующего билайн. Самку, у них самки много больше самцов. Снова пришлось останавливаться, и - невозможно, конечно, удержаться, чтобы не потыкать ее легонько палочкой.

Так по берегу между рекой и лесом мы дошли до того места, где зимой переправа в Рассказань. Сели на нашем выском берегу и стали смотреть на чужой, низкий.
Из кустов на том берегу вышел к переправе мужик, сел и стал смотреть на нас.
Сам он живет в селе в двадцати километрах от Рассказани и влево.
- Он, - говорит Артур, - плохо видит очень, почти слепой. А в нашем селе у него друг есть, тот глухой. Сейчас посидит, и пойдет к себе в село пешком, ему как раз сто рублей дали. Он всегда пешком ходит, даже зимой. И всегда на несколько дней теряется между селами.
Следует рассказ, как прошлой зимой мужик из одного села вышел, а в другое не пришел, но местный охотник и следопыт видел в снегу его следы, перекрывающиеся следами волчицы, а потом обнаружил мертвую волчицу, а человеческие следки шли дальше и терялись в полях.


Потом мы свернули в лес, и шли в темноте и сырости леса, где все еще не было и намека на осень. Выкопали несколько корешков родиолы. Дошли до лесных небольших озер, долго чавкали по болотцу, и обнаружили, что одно из озер пересохло. Видимо, так и не оправилось от прошлого лета. Большая впадина, по краям поросшая камышом, рогозом и пышной чередой в человеческий рост. А по центру - густая трава, примятая большими колесами.
Сели в центре озера, выпили. Интересно сидеть на дне озера. Что-то цвело вокруг, так я и не нашла источник запаха - отчетливо пахло персиковым компотом с примесью даже и химии, не знаю, что так пахнет.
Выехал из глубины леса трактор, со старой собакой в кузове. Остановился, и собака, не обращая на нам внимания, спрыгнула и стала жадно есть траву. Тракторист ездил на дальние озера карасей таскать:
- Дома, - говорит, - жена, - уехал, - говорит, - хоть куда, чтобы дома не быть.
Отсыпал нам карасей двадцать штук, все с ладонь.

Карасей я потом в реку выпустила, для пополнения поголовья. Рыбы, вы свободны.

Обошли лес кругом и домой вернулись по косогору. Судя по картам, прошли километров пятнадцать. Судя по часам - со всеми остановками и километрами - гуляли-то всего три часа.

Так что еще поработать вечером села, смотрю на часы - 22-00. Ну, думаю, еще час у меня есть. Поработала, смотрю на часы - 22-00. Нет, думаю, не туда я куда-то посмотрела, значит. Поработала еще. 22-00. Ну, я плюнула, думаю - главное, я, видимо, так или иначе всё успеваю.

"Продолжительность времени определяется нашим восприятием. Размеры пространства обусловлены нашим сознанием. Поэтому, коли дух покоен, один день сравнится с тысячей веков", говорят.



asia_datnova: (Default)
Артур по каким-то причинам считается главным местным чернорабочим - кому что покрасить, прибить, построить, крышу покрыть, забор поставить, соковыжималку из стиральной машины сделать - все к нему. Потому, вероятно, что самый свободный от забот человек на общем фоне, значит, может заняться делом. И один из самых бедных, значит, хочет подзаработать. Нелепый зигзаг судьбы, ведь на самом деле Артур - поэт, а не работник. Четвертая стена дома за все лето так и не покрашена, окно так и не вставлено за полтора месяца, и в холод приходится затыкать его подушкой. Но к этому можно привыкнуть. У всех свои недостатки.

Всякий раз, уже несколько лет, к приезду Артур составляет мне букеты: один у крыльца, один на столе во дворе, и по одному в каждой комнате. Даже осенью, когда ничего нет - будет икебана из сухих репьев и дубовых листьев.
А в этом году он нашел где-то вогнутое зеркало размером с таз, утверждает, что фонарь с паровоза, и увлекся составлением композиций.

Осень: под дождем декоративные подсолнухи, ноготки, клевер, цветок тыквы



Июль: кошмар эколога



В ночь моего рождения: что-то индийское



Разгар лета: ноготки, мальва, нивяник

asia_datnova: (Default)
Думала, приеду - дожди, ветер, холодные ночи, уж небо осенью дышало, и так далее. А оказалось, украла лишнюю неделю лета.

В последний день августа было тридцать два.
- Идет, - говорил дядя Ваня, - похолодание из Воронежской, там уже 24-20, через сутки и у нас 20 будет.
И все зябко ежились.

С первого сентября пришло "похолодание", и совсем непонятно стало, что за время года - никакого времени. Пауза. Солнечно, тепло, все кругом зеленое, и леса, и трава, ни одного желтого листа, никаких признаков увядания, ни намека даже и на золотую осень или бабье лето, витает повсюду аромат остаточного цветения, и земля еще прогрета, можно босиком ходить. И все-таки что-то изменилось. Всё словно бы выдохнуло. Нет той ярости. Растения уже отрастили семена и плоды, отдыхают. Огороды почти все убраны. Пчелы, осы, комары, мошка в наличии, но выглядят задумчиво.

Хотела обязательно, в любую погоду, искупаться первого сентября, из принципа: до сих пор отмечаю, что в школу больше не идти, день радости. Вместо того чтобы в школу идти, я на отдыхе и еще и купаюсь. Вот вам всем.
Первого, однако, не получилось, было некогда, так что купаться я поехала второго, без всяких принципов, никому не назло, просто так, потому что больше всего на свете люблю купаться. Это, конечно, правильней.

В ночь пришел яростный ветер, сверкали зарницы, нагнало туч, и к полудню случился затяжной ливень. Я закатывала помидоры в сенцах, Артур наблюдал, советовал положить в банку цветки календулы, потому что у него развито чувство прекрасного, и призывал к осознанности:
- Главное, - говорит, - делай эти закрутки медленно, с удовольствием, а не на отъебись, тогда и вкус другой.
Ливень все-таки был теплый, и скоро мы его перестали замечать и прямо под ним и ходили по двору.
- Ты, - говорит Артур, - потом будешь вспоминать эти закрутки. И этот дождь. И это лето. И эту Землю.

А к семи выглянуло солнце, я села на велосипед и поехала на реку, на дальний пляж. На всей реке не оказалось ни одного человека, даже рыбака, местные давно не купаются, разве что если кто совсем напьется. Ни звука на реке, только птицы на том берегу разговаривают, все входы в воду уже илом занесло, пляж мокрый. Вода прохладная, прозрачная, но не та, осенняя, что сразу колет иглами, а можно еще в ней поплавать минут пять, только кожа потом горит.
По пути на реку видела удода, выскочившего прямо у меня из-под колес. По пути обратно видела его еще раз.
asia_datnova: (Default)
- Муж мой разводит голубей с детства, просто так, для удовольствия.
У нас вообще много всего было, были мы, можно сказать, зажиточные, лошадей держали, голубятню два этажа, кроликов, свиней, другую скотину, кур карликовых, скрещивали их, новые породы выводили. Но это все до пожара, а после пожара стали мы нищета, как говорится. Так и не восстановим, не на что.

Дед его, дядя Коля, работал в амбарах. И в голод пришел к нему человек, дай, говорит, зерна мне, пожалуйста, помираем совсем, а тот - а ты мне что? Он ему говорит - а у меня нету ничего, вот самогона бутылка. Вот как, есть было нечего, а самогон был, значит.
Ну он говорит - не надо мне бутылки, не интересуюсь - молодые же еще все были. Давай, говорит, свою торбу, я тебе насыплю. Тот потом принес голубя с голубкой, говорит, внуку подаришь.

И стали они с другом голубей разводить, а учиться перестали, учительница сколько раз жаловалась, что ваши не учатся совсем, только и ждут быстрей все в портфель покидать и к голубям. А отцы у них тогда работали вместе, кошары строили. И договорились. Взяли оба и вынесли голубей, вывезли далеко в лес. Пришел отец с работы, сел есть, и на Вовку посматривает, а тот с ним не разговаривает. Я, говорит, вообще больше никогда в школу не пойду, и учиться не буду. Хоть убивайте. А потом отец глядит - появился один голубь и стал кружить над двором. Он и говорит - Вовк, сходи во двор, дрова поруби. Тот вышел... Я, говорит, так и застыл. Ну и отец потом говорит - ладно, раз твои голуби так преданы дому, разводи, пожалуйста, что поделаешь. Так что только шесть классов он окончил.

А если какой голубь к чужим прибился, потом всегда несут, отдают, это у них считается позор, если чужого голубя украсть. Ну как в фильме "Любовь и голуби", помните?

А друг у Вовки - он к нам приехал, и стал людей лечить, он умеет людей лечить, от всего. И люди к нему стали приезжать. Он через то разбогател, потом завел себе чего только! Волка себе завел. Еще у него перепелки, фазаны, павлины у него, страусы. А ничего он с ними не делает, просто держит. У нас потом многие тоже стали перепелок разводить, перепелиные яйца сами пьют, детям дают. Фазанов тоже. Павлинов только больше нету пока ни у кого.

Я ему сперва говорила - ну что ты развел, на кой нам эти голуби! Я, говорю, кур бы лучше столько развела, одного зерна на твоих голубей сколько надо, а толку?
И он мне говорит - сядь на меня. Я села, и он мне стал рассказывать, как книжку такую читал, как старик держал голубей, очень любил, а жена его пилила, и говорит - куда хочешь девай, чтоб не было. Он отнес и раздал детям. И стал потом болеть. Жена уж сама не рада, что такое затеяла, давай, говорит, новых купим. Не хочу, говорит, новых, хочу своих, они у меня с рук ели, они мне как дети. И в больницу попал, чуть не умер. Убедил меня.

А потом мы погорели. И все пристройки сгорели, какая скотина успела расползтись да разбежаться, а какая нет. Карликовые куры, и пекинские, и всякие - как мы плакали, вы не представляете, входишь в сарай, а там обгоревшие чучелки сидят на шестках. Кролики к нам из огня ползли - некоторые сильно были ранены, те быстро умерли, а каких мы и выхаживали, у нас родственник сам русский, а взял татарочку, и до того она животных всяких любила, и котят бездомных подбирала, и за нашими ухаживала - и она мне говорит, тетя Нина, да что же это, ведь к людям ползут! А конечно, жалко, там матки вот такие... Выхаживала она их. Все сгорело, голубятня осталась.

И после пожара муж у меня не смог, сломался. Запил, и даже к голубям стал равнодушный, ничего не хочет. Кормить их перестал, убирать за ними. Потом даже стал продавать за бутылку водки.
Что делать - стала тогда я за ними ухаживать. Десять лет он пил.

А Колька наш тоже занимался голубями, в отца, только он в армии служил, и потом еще по контракту. Звонил мне, беспокоился - мама, пойди, посмотри, как там голубка, надо бы ее с голубем паровать. Я ему - ты кому это говоришь? Ты отцу это скажи! Как это я их буду паровать? Ну ладно, ты мне ее по цвету опиши. Он говорит:
- Муар...

Бывало, поднимусь на второй этаж, привяжу к палке тряпку и давай махать, думаю, хоть бы вы улетели! А они покружатся и опять садятся.

Да, было с нами и такое. Не хочу даже рассказывать. Больше-то он не пьет совсем. И снова взялся.
С утра выйдет - и по пять часов может просто сидеть, смотреть на них, как они летают.
А у нас вообще голубятников много, они между собой обмениваются, все время чьи-нибудь голуби в небе кружат.
И вот так они крылья над головой домиком складывают, а еще у них бывает лет такой особенный, они на одном месте крылышками трепещут, и могут так стоять часами, это самые породистые считаются. Я уж тоже стала разбираться... Мы всяких держим, и лохмоногих, и горбоносых, и почтарей.
asia_datnova: (Default)
Вечер в поезде Москва - Камышин начался со скандала. Нервная розовая дама с нижней боковой возмущалась открытым у соседей окном, несмотря на +26 на улице и духоту внутри. Она долго скандалила на весь вагон, кричала "сволочь" и "гнида", и "я буду жаловаться начальнику поезда", а соседи вяло и вежливо отбрехивались, прикрывая окно шторкой. Наконец дама ушла в свободный соседний вагон, бросив белье, чем оскорбила и проводницу.
- Мы за ней не скучаем, - доверительно сообщили мне соседи по плацкарте.

Мои же попутчики оказались лучшими в вагоне, а может, и во всем поезде. Мужик средних лет, нос кабачком, на переносице крупная горбинка, ярко-голубые и круглые глаза в темных ресницах - всю дорогу думала, кого же из животного царства он мне напоминает, и вспомнила: кафрского ворона, только белесого. Оказалось, ему сходить на моей станции, живет в соседнем поселке, работает шофером автобуса. Деликатно улыбался. Выпил всего одну банку пива, угостил меня чаем за свой счет, отчего-то совсем не разговаривал матом, и только уже потом я расслышала в его речи тихое, редуцированное до дыхания или глотка, 'на' после каждого слова - малозаметное, как вылеченное заикание. Постоянное присловье - "простите господи". Прощаем, чего уж.

Подсев к нам, он произнес следующую орацию: к любому человеку надо относиться как к человеку, пусть ты видишь его впервые в жизни, случайно, как вот мы друг друга, и никогда больше не увидишь, и неважно, мужчина это или женщина, без этой вот ерунды, а просто надо обратиться к нему как к человеку с душой.
Потом он выяснял с моей соседкой, что главное в жизни:
- Главное'на' - всегда оставаться человеком, а не быть, простите господи, говном'на'.

Соседка, пенсионерка из Волгоградской области, темноглазая женщина в халатике, между шестьюдесятью и семьюдесятью, всю жизнь проработала воспитателем в детском саду в поселке. В Москве была провожаема молодым человеком и девушкой, они стояли на перроне, а она кричала им через стекло:
- Дружно!
И поднимала над головой руки, демонстрируя пожатие.
- Дружно! Живите дружно!

Один из сыновей живет в Москве, она в первый раз за жизнь приехала к нему в гости.
- Видите шляпу? Сын мне говорит - что за мадама из Амстердама? Сними и выбрось!

В жизни ее в этот день произошло важное событие, о чем, волнуясь и удивляясь, она рассказывала нам часа два или три, всё возвращаясь к нему, как всегда делают люди, рассказывая о важном, о потрясении. Чтобы и самой еще раз пережить.

Она всегда смертельно боялась эскалатора с его движущейся лестницей:
- Мы учили стишок, лестница-чудесница, но я же не представляла!
В Москве с вокзала сын повез ее домой на метро, и сперва она боялась на эскалатор взойти, а потом очень испугалась сойти. Казалось невозможным с движущейся части переступить на неподвижную.
- Он-то сошел, а я растерялась, заметалась, и давай пятиться, он оглянулся и тоже испугался за меня. И тогда я прыгнула с разбегу! Далеко! Как козел! И толкнула женщину, ударилась о нее носом. Стою, плачу, и так мне стыдно, и все на меня смотрят.

В детстве приехал к ним мальчик, по фамилии Унгер, отец его в разведке служил, и им потом дали хороший дом.
- Что же, что он немец, хороший мальчик был, не хуже других, какие люди бывают поганые, попрекать, что ты немец. И Юра мне этот рассказывал, как они через Москву ехали, да по метро. Я говорю - а что это - метро? А это такие колонны, так красиво, и поезда с вагонами. А мама у этого Юры попала в эскалатор и ей пятку оторвало, Юра говорил - такая красивая у меня мама, лучше всех, а теперь у нее пятки нет. И я, может, потому всё думала - точно мне или пятку отрежет, или, может, пальцы.

Пришло время домой возвращаться, она запросилась иначе к вокзалу подъехать, поверху, чтобы только без лестниц. Но сын с невестой уговорили на метро.
- Он мне говорит - мама! Я впереди поеду, сойду, а ты прыгай на меня, хочешь как козел, хочешь как баран. Я тебя и донесу.

И вот она поехала. И взошла на эскалатор, а потом взяла и сошла с него, прыгнув совсем недалеко и быстро.
- У меня в этот момент такое было! Как вот если ты тонешь, а потом тебя из-под воды выбрасывают, и ты воздуха глотнул. Такое счастье, такой подъем, такие силы, что вот, я свой страх взяла и преодолела.

Потом подумала, покивала головой и добавила:
- Человек всё преодолевает.

Беседовали потом втроем целых восемь часов, угощали друг друга едой, говорили про птиц, голубей, синиц и кошек, и уток, и кур ("у них же когда цыплята начинают пырхать, курица их бросает, они уже взрослые, она уже может снова садиться на яйца, или не садиться, это ее личное дело..."), о выборе профессии, об интернете, "как это вы сейчас верно сказали!", "я совершенно с вами согласен'на'!"


Именно что, были это попутчики.
asia_datnova: (Default)
Хочется обратно в деревню.

asia_datnova: (Default)
Артур рассказал, как бабка вернула кур. Кто-то кур у нее украл, а больше кроме огорода у нее и нет ничего, так бабка попросила поймать ей мыша, взяла глиняную крынку, посадила мыша в крынку, поставила в духовку и он там испекся, пока она приговаривала что-то. А вскоре известный местный вор, ни разу не пойманный, пришел, принес ей кур и страшно извинялся.

Мыша только жалко, страшная смерть. ("Как-то Будда повстречал процессию, которая двигалась вперёд, а огромная толпа наблюдала это. Он спросил: «Что происходит?» Ему ответили, что один религиозный человек просил чего-то. Его желание исполнено. Теперь он жертвует буйвола — это была религиозная процессия.
Будда сказал: «А какое отношение ко всему этому имеет буйвол?")

Что касается денег, их надо показать молодой луне. Новая луна в селе почему-то прячется, всегда хорошо видно только полную или убывающую. Тот член семьи, кто первый увидит новую луну, должен протянуть к ней руку, не спуская с нее взгляда, и дико закричать: "Неси деньги! Деньги неси!" - и подождать, пока остальные члены семьи не прибегут к нему с купюрой, которой и помашут перед новой луной. Говорят, деньги от этого прибавляются и не переводятся в доме. Однако, глядя на местную разруху, поверить в это затруднительно.
asia_datnova: (Default)
Один добрый френд написал мне - загадайте, мол, желание, желаю, чтобы оно у вас исполнилось. И что бы вы думали. Вот бы, говорю, хоть один пасмурный день. Пожалуйста - следующий день весь пасмурный, свежий. Эх, говорю, радугу охота посмотреть. Пожалуйста - вечером радуга. Крыжовенного бы варенья! Соседка несет. Пожелай, говорят рыбаки, нам удачи. Желаю, говорю, - вечером приходят с двумя щуками и язем, а до того неделю ничего не брало.
- Чего еще загадать?
- Да у нас остальное все есть.
Артур через это даже стал суеверен - закатывала огурцы:
- Интересно, сколько банок взорвется?
Он аж побледнел.
- Никогда, - говорит, - не говори больше такое, говори, - говорит, - только хорошее, тьфу-тьфу.

Достал где-то вогнутое круглое зеркало, утверждает, что это фонарь с паровоза. Налил туда воды, пустил свечу, лепестки цветов, в сумерках зажег - что-то в этом индийское. Пришли в гости дядя Ваня с тетей Наташей, сидели во дворе до ночи, выпивали беседовали о теории Дарвина, пришли к такому выводу, что что-то в ней не сходится.

Прямо на дворе у нас фонарный столб, полночи в нем горит лампа. Дядя Ваня - главный местный электрик, ответственный человек.
- Вышел, - говорит, - указ, чтобы мы все огни гасили, потому что коммунальщики за них не плотют. Начали с центра села, до нас уж дошли. А ваша лампа несколько лет на горела, а этот год вдруг зажглась и всё. Я по ней два дня из духовушки стрелял, не попал только. А потом указ забыли.


Артур наставлял соседа, как из стиральной машины сделать соковыжималку. Надо потереть яблоки, завязать в марлю и положить в барабан, а отожмет она уже сама.

Несколько лет приходила к нам весну, лето и осень брошенная, одичавшая кошка без ушей - отморозила по зиме и отвалились. Пока мы тут жили - кормили ее, она в нашем сарае котят выводила. А тут зимой пала в неравной битве с хорьком. Кошка эта знала каким-то образом, когда мы приедем, по ней и местные узнавали - являлась ниоткуда, садилась на участке и принималась ждать, дня за два.
А перед нашим приездом появилась вдруг во дворе ее дочка - совсем дикая, тоже без ушей, и вовсе людей к себе не подпускает, даже еды от них не берет. Села и стала ждать. Дождалась, пока машина во двор въедет, и ушла насовсем.
asia_datnova: (Default)
Hикогда прежде на моей памяти эта вечно выжженная степь не была так похожа на джунгли. После страшной засухи прошлого года - влажная жара весь июль, так что и при плюс сорока все не сохнут лужи на дороге, зеленеют.

И в самый зной играет рыба в реке, прыгает из воды голавль, жерех, окунь бьет хвостом блесну, малек кишит.

Декоративные подсолнухи на моей клумбе, предназначенные быть похожими скорее на герберы, выросли уже за два метра, стебли толщиной в руку, а московский подсолнух, поднявшийся из забытого синицами семечка, мутировал в трехметровый почти, кряжистый дуб, великана о шести головах. Васильки по пояс, календула по шею, да невесть откуда вышел привезенный с Косы, выкорчеванный давно коровяк - красивым полукругом, словно специально высаженный, в количестве тринадцати штук.

И на каждом листе не богомол так кузнечик, в траве роятся пчелы и осы. Яростная жизнь.

Укроп съела тля, вишня зачервивела, не успев налиться, огурцы разлезлись, картошка почернела, дает с куста по четыре клубня, пришли на огороды фитофтора, черная гниль, серая, всякая плесень.

- У вас, - говорю, - каждый год что-то новенькое.
- Да, говорит тетя Наташа, - но каждый раз все к тому, чтобы у нас урожая не было. А то не дай бог разбогатеем.
Пошел по селу уже слух, что у кого-то начали гнить и помидоры...

Дружественный маг, всплакнувший над историей прошлогоднего голода и наславший на село заклятие, чтобы шли тут дожди и грозы, и чтобы все зеленело, жило и росло вовсю, похоже, перестарался, не разобравшись в сельском хозяйстве и благословив все подряд.

Пошла через дом миграция черных муравьев, каждый год мы у них на пути, страшная это беда - не помогут ни кипяток, ни отрава. Вышли с утра во двор, вся стена кухни в них - тащат яйца, ползут, летают, сплошной ковер, и уже идет тропа до форточки, и уже бегут по подоконнику в доме разведчики, слышат запах сахара, прокладывают путь в холодильник.

Поставила перед ними на улице тарелку с сахарной водой. Через час глядь - нет муравьев, ни одного. Артур так и сел.
- Нет, ну правда, что ты с ними сделала?!
- Попросила.
Ну, по-моему, муравьи увидели вместо отравы сладкое озеро, посответовались:
-Ну ее, какая-то ебанутая, уйдем от греха.
Даже есть не стали.

Артур прославился на все село - отказался работать в магазине. И вообще тут работы нет, а продавец сладкое место, но Артура на социальный рост не возьмешь.
Только это его решение третий день все и обсуждают.

- Мне, - говорит Артур, - осталось гей-парад в Карае провести.
- Ой гляди, - говорит тетя Наташа, - вычислят на раз!
asia_datnova: (Default)
В плацкарте Москва-Камышин, как всегда летом, душно и влажно, пассажиры исполняют обязательный ритуал - среди ночи на остановке в Мичуринске и в Тамбове выйти всем составом на перрон подышать. Стоят вдоль вагонов в ночных одеждах, озираются и дышат.
Потом, ЮВЖД хранит традиции, и если в направлении Питера уже освоили управление биотуалетом, то здесь все, как и двадцать лет назад - туалет постоянно заперт, крупных населенных пунктов по пути много. Запах разлитой по полу мочи мешается с запахом цветущей вдоль путей сирени, и если состав снижает скорость, в форточки залетают обрывки песен соловьев.

На мою станцию поезд приходит в 6-30, и я планировала проспать до шести, как вдруг в четыре мне позвонил беспокойный человек Артур: не проспи, говорит, свою станцию, ничего, говорит, не забудь в поезде, не приведи господи. Хотела спать снова, но уже сосед, глядя в окно, удовлетворенно отмечал:
- О, уже Отхожее! - и замельтешили все О и ужи, о! и ужи сквозь обруч, и спать стало невозможно.

Яростный комариный сезон, делами во дворе заниматься трудно. Артур:
- Ходил вечером на речку - отняли москитол, унесли в кусты допивать.

Тем не менее три дня задумчиво филигранно полола. С мая выросли у меня декоративные подсолнухи, множество календулы по всем углам, взошли астры, четыре вида салата, кинза, базилик, петрушка, конечно, лук с укропом, морковь, свекла, пара лунок кабачков, портулак съедобный и портулак цветущий, и нивяник, и васильки, декоративная фасоль, горох, мята, хмель, девичий виноград, в мае наспех срезанный ножом у соседского крыльца, прижился, взошла ночная фиалка, "золотые шары", лилии, иссоп, очиток, украденная мята. Тут считается - чтобы растение хорошо прижилось, надо его непременно украсть, потому договариваешься с хозяйкой, потом она делает вид, что тебя не знает, а ты внезапно приходишь к ней на огород и крадешь.

Против местных обычаев вообще никак. Деньги, например, вечером из рук в руки передавать нельзя, потому, чтобы заплатить за молоко, приходится швырнуть их на землю, а хозяйка потом с земли подберет. А в июне будут "русалки" - жалко, я их не застану - Троица, можно купаться, а на второй день после Троицы - все друг друга обливают водой. Тетя Наташа:
- Бывало, на работу еще ничего идти, даже приятно, а вечером с работы уже крадешься огородами. И главное, не просто обольют, а норовят воротник оттянуть и прям за шиворот. Ну и на работе - стоит одному начать, и пошло-поехало. А ребята мои прямо с шлангом у калитки засаживались.
Сейчас, конечно, обливание не такое массовое, но все еще сохранилось.

В комнате у меня поселился один комар, дрессированный - всю ночь меня не трогал, а будил только когда вставать было надо - прилетал и зудел над ухом. Договорились, что гости придут в шесть утра, а они с деревенской пунктуальностью пришли в пять. Будильник-то я на шесть ставила, а комар без пяти пять начал нежности. И так каждый день - всегда комару было виднее, когда пора, даже не стала его ни убивать, ни прогонять за такие достоинства.

Во дворе на кусте у меня был собственный соловей. По ночам он петь не хотел, а запевал он в полдень, и пел всю жару. Включила себе Гребенщикова, чтобы полоть не было скучно - соловей очень возмутился, и перекрикивал его, и все-таки перекричал. В следующий раз, думаю, Моцарта ему поставлю. В виде извинений.

Артур всё размышляет о Божьем величии - водил меня на свой старый участок, показывал огород, в том году ухоженный, а в этом заросший бурьяном и невиданными даже здесь колючками по пояс, и таинственно спрашивал:
- И кто ж все это посеял?

Переехали они в дом на одной из центральных улиц, получше, покрепче, с газом. Все расстраивается до сих пор:
- Никак не могу привыкнуть, кругом люди, и дом хороший, приходится соответствовать, приходится денег больше тратить, для поддержания имиджа. За газ вот изволь платить, значит, надо работать, тьфу, обязательства.

Мой огородик с цветами, замульчированный по заветам органического земледелия и прополотый плоскорезом, он осуждает, а пленку так и вовсе с клумбы содрал, пока меня не было - непорядок, так не делают. Рассказывал, как они этот огородик с местными долго обсуждали, и пришли к выводам:
- Нам цветы сажать некогда, их тоже посади, да прополи, да полей, а толку никакого, мы лучше картошку посадим. А у вас всё так, потому что нам выживать надо, а вам игрушки.

Была бы я народником, тут бы и склониться мне перед сермяжной правдой, но я нет. Дело в том, что мне тоже надо выживать. И для этого мне нужны игрушки.


asia_datnova: (Default)
Артур к каждому приезду расставлет во всех комнатах по букету, и во дворе у крыльца икебану какую-нибудь в чайнике - очень ждет. В этот раз не успело ничего зацвести, весна задержалась дней на пятнадцать, так что веток с деревьев нарвал.
Столичные гости, из Питера, каждый день с ним беседовали о судьбах русской деревни:
- А вот у вас детский дом в этом году распустили, а детей из него куда?
(Пожимает плечами) - На органы.

- Год, - говорит, - не плачу за воду. Принципиально. Вода-то из Хопра. Ставлю эксперимент, сколько смогу не платить за нее.
- Да ты сходил бы все-таки, да заплатил.
- Не могу. Боюсь, как бы у них сверхприбыли не было.

Артур правит лодкой. Против света, чтобы неопознаваем.

asia_datnova: (Default)
На Хопре с самого утра ловили рыбу местные алкоголики, как говорит про них дядя Ваня - "Весь бомонд". Татуированный Андрей, несколько раз уже отсидевший - местный козел отпущения, сидит, говорят, и за свое, и за чужое, до кучи, за всех сразу - играет лучше всего на гармонике, а также на губной гармошке, гитаре и даже пиле. С утра он ловит пауком на плотине. Когда по реке проезжает рыбнадзор, собирая дань, все разбегаются, а Андрей выплывает на середину реки и начинает махать вокруг себя пауком, всех, кричит, порешу. Один раз так и попал железкой в висок, пока махал, теперь рыбнадзор его не трогает, а аккуратно объезжает. В этот раз был пьян до нестояния, потому упал на песок и оттуда спел мне акынскую песню на заунывный мотив:
- Алиса
такая красивая
хоть и в очках
а я все пью
жизнь моя печальная
и душа у меня болит.
- Ручки, - говорит, - у тебя, как струны моей гитары. Как тебя зовут-то, Ася? Век не забуду! (Через две минуты) Как тебя зовут-то?

Сестра его, Лёнка, младше меня, а выглядит уже хорошо на пятьдесят - тоже пьет, с детства. Это у них наследственное. У матери их ребенок когда-то по зиме под лед ушел на Хопре, потом второй был, хороший, говорят, мальчик, но по части головы нездоровый - пришел как-то к людям и говорит: "А я отца топором зарубил". Ему говорят: "Где ж ты топор взял, у вас же нету?" - "А я, - говорит, - к бабке Мане пошел, дай, говорю, топор, отца зарубить хочу, а она говорит - на, давно пора". "Мне, - говорит, - картошки теперь больше достанется".
Ну и эти двое остались.

Андрей сидит на песке, раскачивается, и умиленно бормочет мне:
- Я не пристаю, я чисто символически. Визуально!

Лёнка включает телефон - звонить не звонит, тут местная мода - сим-карточки нету, а телефон вместо плеера - и сует мне в ухо:
- Запахло весной
Метелям отбой! - орет оттуда.
- Это что, Круг?
- Мудак ты епта, какой Круг, это "Бутырка"! Изумительная песня, да?

- Ты, Лёнк, - говорит обеспокоенный Артур, - если увидишь, что кто к Асе пристает, ты уж разберись.
- А как же, - орет Лёнка, - ты меня че, не знаешь, я так ёбну кому хошь! Чисто символически!

Приходил Серега. У Сереги вместо обеих кистей рук - культи, потому что упал пьяный зимой в снег и лежал, пока не нашли, говорят, что руки у него были стеклянные, насквозь прозрачные, и мать думала, что он не выживет, и в больницу даже не поехала, а он к вечеру позвонил, говорит, мать, жрать хочу. А во лбу у него металлическая пластина - потому, что пьяный врезался в столб на мотоцикле. Этот пришел посмотреть, чего это я там такое рисую, и стал клянчить, чтобы непременно нарисовали и его, "хоть я и урод, и один глаз у меня меньше другого, потому что пластина, но в паспорте на фото я уж такой урод, хуже чем в жизни". И ныл, и ныл, так и не дал мне дорисовать. Леша даже удочку бросил, подошел, похлопал его по плечу и говорит сурово:
- Пойдем. Я тебя нарисую.
- Иди, - говорю, - не бойся, он нарисует.
Сперва Леша его рисовал, потом я дорисовывала - лицо широкое, красное, во лбу гуля, глаза радостные, как у ребенка на праздник.
- А какие у меня глаза?
- Голубые.

А хотела-то я нарисовать, как Леша удит рыбу в Хопре.


asia_datnova: (Default)
В деревне к нам ходит пожрать безухая кошка. Хозяева ее вообще не кормят, даже по деревенским понятиям, и ходит она ободранная, дикая, зимой в сильные морозы уши померзли, отпали. Чем жива, как жива до сих пор, непонятно. По этой кошке соседи узнают, что мы скоро приедем - она заранее, за день, приходит к нам во двор и сидит на крыльце. Знает откуда-то: москвичи едут, пожрать везут.

Оставляла у крыльца еду, преимущественно кошке, ну и так, кто зайдет. Несколько, например, оставила оладий, и супик в фарфоровом блюдце чайном, с золотой каемочкой. Пришла коротколапая, криволапая собачка с огромными торчащими ушами. Приседая, прошла под воротами, нервно озираясь, выпила суп, облизала тарелку. Дернулась, отбежала. Увидев, что не бьют, вернулась, съела оладью; потом другую, уже спокойней; подъела все, потрусила к воротам.
Остановилась.
Вернулась. Взяла блюдце зубами и унесла его за ворота.

В следующий раз столовых приборов еще положу и салфетку.
Нашли на другой день - к дому своих хозяев отнесла, через улицу.
Держу пари, она подумала - "хорошая вещь, а лежит плохо". Как не спиздить. Деревенские, хуле.
asia_datnova: (Default)
Четыре дня все жило в ожидании дождя: вдруг задул ветер и дул весь вечер и всю ночь, и все сидели допоздна на лавочках у дома, на крыльце, дышали. Барометр у дяди Вани уже по-чеховски стал склоняться к суши, колеблясь, не обозвать ли ее великой. На двери сельпо повесили объявление: "В связи с установившейся жаркой погодой полив картошки строго воспрещается. Штраф за полив более одной сотки от двух окладов МРОТ. Администрация".
И на следующий день с утра пасмурно, ветер дует, но ни капли дождя не упало, хотя тучи вокруг бугра ходят разнообразные, тучные, как на сельскохозяйственной выставке, и в первый день небо как слоистая, рассыпчатая простокваша, а на второй день прошел целый караван, цветом от грозно-лилового, свинцового, до сердоликовых прожилок. А на третий день пришли тучи тяжелые, до горизонта, и все не было дождя, но так низко и медленно они проходили, что у нас внизу стало сыро и пахло водой.
Не дождалась и уехала в соседнюю область, и там был дождик, он в темноте ходил по саду на цыпочках.

На Купалу пошли на речку все, кто и никогда на речку не ходит, все старушечки пришли окупнуться. А мне Наталья вдруг шлет смс среди ночи: "Ищи цветок папоротника!" Написала ей, что видела днем своего брата, убийцу и вора, который в прошлом году сбил спьяну на машине моего же дядьку, поехав ночью за пивом, а этой весной пил с Александром Сергеевичем - сосед мой, убивший некогда старушку за пенсию, - и пырнул его в грудь ножом; и был он в шелковом костюме цвета фиалки, напоминавшем робу, с белыми волосами до плеч и с красной мордой - очень красиво, на зеленом особенно. А она мне: "Это цветок папоротника и есть! Теперь мы знаем, как он выглядит".
asia_datnova: (Default)
На песке у реки, там, где он еще мокрый, сидел Волчек в окружении девок. Девкам было от шестнадцати до восемнадцати, и все они были разные: одна тонкая, долгая, бледная, с выступающими костями таза, в черном раздельном купальнике с тяжелой железной бляхой, еще оттягивавшей книзу низкие трусики. Другая в алом купальнике и шортах - по местной моде, девки купаются в купальном верхе и спортивных шортах, а мужики и мальчики в длинных шортах или трусах до колен, облипающих их худые белые бедра, когда идут из воды; купаться в плавках считается неприлично. Была белобрысая, с наглым крестьянским лицом, тяжелой грудью и круглым животом. Была еще белая как сметана, толстенькая, с мужиковатой походкой, стеснялась себя, а на лицо была милая, темноглазая, лицо яблочком, темные длинные волосы разобраны на прямой пробор. И другая, загорелая, с мальчишеской фигурой и глазами словно заплаканными. И еще одна, с глазами серыми и раскосыми, взросло зыркала по сторонам.
Волчек, семнадцатилетний парень с остреньким лицом, глубоко посаженными глазами, коричневый от загара, с сильно развитыми мускулами спины и широкой, как-то даже выдающейся в стороны грудной клеткой, короткий, но пропорциональный, представлял собой пособие по анатомии: не худ, скорее плотен и поджар, мускулы не городские и не вылепленные в качалке, и каждый выделялся и был виден в своем креплении, изгибах и утолщении, узловатой веревкой, только когда был в работе. Волчек был занят тем, что кунал девок. То он волочил девку за ноги по песку к воде, то поднимал на руки, нес, напрягая икры, бросать в тину, то катал девку на шее по реке. Девки, давившие друг у друга прыщи на спине, осыпали его песком и тыкали кулаком в плечо, Волчек орал:
- Харе, дуры, все плечи в синяках!
Набрасывался на какую-нибудь и начинал бороть, а девки кричали протяжно:
- Отвали, казе-ол! - и звонко смеялись.
Видно было, что никакой из девок он не предпочитает, а ему доставляет одинаковое удовольствие хватать каждую. Так они возились, пока Волчек не умаялся, а я лежала и завидовала то ли девкам, то ли Волчеку, то ли вообще неизвестно, чему.
Белобрысая издала новый вопль: на пляж с другого берега приплыла змея и спряталась у нее в купальном полотенце, а потом заползла в сумку.
- Уж, уж! - кричала она, растерянно и слабо топая ногами по полотенцу. Я подошла посмотреть, который там уж, помня, что ужей я беру руками. Отвернула край полотенца и увидела близко мокрое черное тело, перетекающее само в себя, и треугольную черно-серую головку без малейших признаков желтых пятен.
- Это не уж, - сказала я.
Змея споро поползла к тине.
- Уж, уж! - орала девка.
- Это НЕ УЖ, - сказала я.
Не уже со всего пляжа бежали дети, мамы, тетки, бабы с огромными как цистерны малиновыми ногами, пьяные мужики.
- Уж, уж!
- Нету желтых пятен, - сказала я.
- Ой, да тут всегда ужи, - лениво сказала молодая мама в голубом купальнике и подтолкнула сына поближе.
Дети плясали над змеей. Змея стекла в воду, поплыла между купающихся, встреченная с интересом.
- Желтых пятен нету! - заорала я.
- А вот мы сейчас тебя поймаем, - сказал дружелюбно мужик, торчавший из воды по пояс, и сделал движение схватить змею за хвост. Шумно кинулся в воду к нему на помощь ребенок лет пяти в желтом надувном жилете.
Ладно, думаю, не кобра.
Змея наконец вильнула в камыши. Погоня удовлетворилась тем, что убили лягушку и долго ей швырялись, пока не попали в продавщицу сельпо.
asia_datnova: (Default)
И впору писать "Моя жизнь с муравьями". Колонна черных муравьев встретила на пути мой дом. Муравьи поднимаются в комнату через щели в полу и пролагают Большой Ягодный Путь в холодильник. Я рассыпаю на их пути приманку-отраву, через нее они брезгливо перешагивают, а карандаша "машенька", которым, по инструкции, надо писать крупными печатными буквами в местах их скоплений "Насекомые! Пошли отсюда нахуй!" у меня нету.
Такой мир стоит, что за десять дней в моем доме ни одна муха не присела на липучку, в то время как у соседей висят они черными шевелящимися гроздьями. Сменила липучку. Нет, не желают, да здравствует жизнь, большая и маленькая.
Приблудная кошка с отвалившимися от морозов этой зимы ушами, хорошо со мной знакомая еще по прошлому году, принесла котят в мой сарай. Теперь они, наверное, уже открыли глаза - и целый день надрываются писком, в то время как мать их предпочитает лежать рядом со мной в теньке на крыльце и урчать. Их крик меня жалобит, я бросаю полив и лезу на крышу сарая, рискуя провалиться на старом шифере, потом повыше - заглядываю в чердачное окно. Вижу нетесанные сосновые балки, древнее сено. Кошка следит за мной с огорода с веселым интересом, задрав голову. Я начинаю взывать "кыс-кыс-кыс", теряя ее уважение, она нехотя поддается на уговоры, не спеша карабкается ко мне и уходит, не скрываясь, в потайной угол, откуда через время доносятся чмоканье.

Пляшут на ковре деревенские девки под березками, играет гармонист в красных сапожках, за дальние мазанки заходит солнце. С другого ковра умно глядит синебархатный олень с собачьей мордой. В дальней комнате - как тут говорят, зале - в красном углу Богородица в сложном окладе из фольги, в кухне в красном углу - "Тайная вечеря" Да Винчи, в раме, под стеклом и все равно черная, копченая: Европа освоена Азией.
Клевер, задуманный быть "естественным, не нуждающимся в стрижке газоном", стоит мне уже выше колен, и это только июнь.

К десяти утра на градуснике тридцать шесть в тени. Второй месяц нет дождей, списаны поля пшеницы, не в силах расти даже подсолнечник, не взошел у сосен чабрец, а Песчанка - часть села, расположенная вдоль реки, в низине, и постепенно покинутая жителями, поднявшимися на холм, - на днях сильно горела. Хопер обмелел, как никогда в июне и редко в августе - спал с течения, там, где стояли по пояс в воде рыбаки, теперь коса, собирают на ней жемчужниц, на корм цыплятам - и кальций, и мяско. Почтение к мяску большое, стоит ребенку, укусив яблоко или малину, заорать, что черявяк, обязательно скажут: и фрукта, и мяско. Набольшим уважением пользуется все еще колбаса.
Развелось по такой погоде почему-то видимо-невидимо оводов и слепней: с палец величиной, оводы-долото. Есть еще и мухи с треугольной формы пестрыми крыльями, этих называют "крючки", потому что "кусают, как кусок вырвали". Летает над окрестными полями и саранча - летает, но пока не жрет. Ее сушат, нижут на крючки, в сушеном виде саранча пахнет копченой рыбой.

Выехали на вечерней заре на рыбалку на остров. Мужчины сели в лодку и отплыли на середину Хопра, отражаясь в тихой воде, а я осталась лежать на песке, чай кипятить: главное, говорят, в рыбалке не рыба, а удовольствие, на природе побыть, на воду посмотреть. Вот, я смотрела на воду, как рыбак без удочки. На кугу садилась синяя стрекоза, сновали ласточки под самым крылом заходящего на малые круги коршуна, варились на мелководье окуневые котлы - стаей окуни окружали рыбешек, и те, спасаясь, выскакивали на воздух, так можно было видеть, где эти котлы. По глади тут и там скакали серебряные рыбки, долго, как пущенные камушки, сноровисто, как лягушки по траве.

В желтой майке юный менеджер Саратовского отделения одной известной телефонной компании иронично восклицал, украв чужие тапочки:
- (одна известная телефонная компания)! Ни хуя себе - все людям!
Рассказывал:
- Ездили, блять, по области, блять, на машине, - народ объебывать. Объебывали, блять, объебывали, уж чего-чего только не пиздели - что всего три копейки минута, и нихуя больше; все верят, блять! Все берут!

Менеджер с другом откопали где-то помимо червей, купленных в магазине - засуха, нету червей, - личинку майского жука. С большой палец величиной, мучнистую, толстую, с коричневым рыльцем. Задумали закинуть ее на сома и так оставить на ночь.
Менеджер надел от отвращения перчатку, достал дергающуюся личинку из банки, оглядел ее и сказал с уважением:
- Сука, какая же мразная хуйня!..
Звучало, как вечерние размышления о Божьем величии.
Утром встретила его, спросила, поймали ли сома. Вздохнул и сказал, что ночью личинку с крючка кто-то снял.
asia_datnova: (Default)
Выехав перед рассветом первого мая, видели исход: из Москвы массово уезжали на праздники. На триста километров тянулась пробка, которой мы сперва не придали должного значения, и уже потом, выехав на трассу, увидели поднимающиеся в перспективе холмы, ленту дороги, которая вся, до горизонта, была в аккуратно ползущих машинах - даже по стилю вождения было видно, что люди устали - никто не пытался идти на обгон, прорываться по обочине и прочих глупостей, все ехали гуськом, со скоростью тридцать, и ехали, и ехали, хочется сказать - понуро, но вряд ли это можно с точностью определить по сгорбленности автомобиля. Многие везли с собой лодки. Пробка стала рассасываться только в середине Рязанской области, но еще долго на дороге в Астрахань маячили впереди одни 199.

В первый раз оказались в деревне так рано - весной, весна немного припозднилась, дала холодов, и когда мы поднялись на холм - кругом до горизонта только легкая зеленая дымка поднималась над черным и сизым. Хопер был еще в разливе, затопив летний пляж, и плотина разрушенной ГЭС была полностью скрыта под водой.

В небе над селом ранними утрами пролетали самолеты на парад в Москву - сперва один, потом двойка, потом тройка и еще один. Длинный, как веретено, а те два - горбоносых. Пролетали низко, размером казались с парящего прямо над двором коршуна, выискивающего цыплят, а гул вбивал в землю воздушные сваи.
- Телевизор теперь не будем смотреть, - сказал дядя Ваня, - не хуж, все уже видели, как на Красной площади.

Первым делом из подпола была поднята трехлитровая банка помидоров, успешно перезимовавшая, и пущена на закуску: после десяти часов в машине по нашим дорогам надо, конечно, и выпить прямо во дворе за столом. Потом пошли на рыбалку. Местные уже сидели, удили на закидушки, и жаловались, что рыбы в разлив совершенно никакой нету.
- Отнерестилась, - объяснял научно Артур, - осоловела и теперь вообще есть пока не хочет, как мужик после секса.
Говорили, вышло постановление, чтобы с лодок не ловили, только с берега и на удочку, и одна удочка в одни руки, а кого со спиннингом поймают - тому штраф две тыщи рублей. Чтобы во время нереста, значит, не ловили сомлевшую и дезориентированную рыбу.
- Дураки, - говорили браконьеры, - у нас "паук" который день пустой, ты ее захочешь - не поймаешь.

Во дворе все еще живет хорек. Теперь, говорят, даже пара хорьков.
- Здоровый, гад, вот такой. Он к вам подкоп в дом делал, веранду грыз, вот дырка. В городе что - мешают соседи сверху. А тут нет. Тут делают подкоп соседи снизу.

Profile

asia_datnova: (Default)
asia_datnova

January 2013

S M T W T F S
   12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 20th, 2017 03:19 pm
Powered by Dreamwidth Studios