asia_datnova: (Default)
На рассвете пятого сентября вышли с Артуром из дома и пошли к реке. Обычно Артур возит на рыбалку Лешу, они кидают спиннинг и ловят щук. В отсутствие Леши делать все это пришлось мне, хотя я не большой поклонник рыбалки, не люблю убивать рыб, но у Артура такая форма общения.

Осенний воздух становится прозрачным, и видно все как в цейсовский бинокль - дом наш стоит на высоком холме, прорезанном тремя глубокими обрывами, под холмом течет река, за рекой - леса, поля, снова леса и поля до самого горизонта. Северные, лесные люди, приезжая к нам, ежатся от неуюта - им не нравится, когда впереди ничего нет, ни дерева, ни горы, а только горизонт на три стороны, словно в море вышел. Летом с холма видны только смутные синие, зеленые, черные, желтые полосы. А осенью вдруг оказывается, что между полей стоят три села, и каждый далекий дом в них виден отчетливо, за многие километры.

На рассвете вся линия реки, скрытая деревьями, выходящая слева и уходящая направо, может быть прослежена по стоящему над ней туману - словно жгут в лесу длинный извивистый костер. И большой столб дыма - над лесными озерами.

Нос у меня, кажется, с каждым шагом вытягивается, становится заостренным и движется во все стороны - столько кругом всяких запахов, и какой-то холодный звон в них.

Спустились к Вешняку - сначала думала, "Вишняку", но нет, говорят, по весне именно в этом месте река начинает таять. С названиями этими ничего не понятно - вот, есть в лесу озеро, произносится это как "Пскопское", не то "Псковское", не то "Скопское", оказывается - "Сковское"...

На холме уже солнце, на реке - тень, и туман такой, что плотины не видно - только смутный треугольник крыши электростанции, черные пятна деревьев за ним, перекат, и все теряется в клубящемся сером, как в кучевых облаках. Серое меняется, плывет, дрожит, и за десять минут съедается солнцем полностью.

Погружаемся в деревянную лодку с одним веслом, и Артур везет меня вниз по реке, "смотреть аквариум". Вода тоже стала прозрачной, как и воздух, и внизу под лодкой колышутся водоросли, плавают рыбы. Когда пригревает и солнце проникает до дна, они начинают танцевать и плескаться у берегов. Забрасываем спиннинг направо и налево - выскакивает из воды щука, обрушивается на поппер, промахивается, выскакивает еще, снова промазывает, к счастью своему и моему.

Мне становится завидно, и я требую отдать мне весло. Артур же требует с меня расписку, что грести он меня не заставлял, а я делаю это добровольно, "в здравом уме и светлой памяти".
Артур стоит на носу и забрасывает, а я на корме, погружаю короткое весло в воду то налево, то направо, налево, направо, чувствую, как туго оно отталкивается от воды, и стараюсь делать это бесшумно, воображая себя индейцем в пироге - догнал любимый в детстве Фенимор Купер. Определенно, одним веслом грести интересней, чем двумя.

Четыре часа сплавляемся, делаем остановку у берега, у бобровой тропинки, последний раз в этом году купаюсь в живой воде, а Артур в это время разделывает на лодочной скамье сельские суши - режет и солит жереха. В рационе также основания стеблей камыша - играем, то есть, в любимую местную игру "закусил тем, что нашарил рядом".

Вверх по течению возвращаемся к вечеру, гребет Артур, он решил найти бадягу - он плавает от берега к берегу, всматривается в воду и поет:
- Растет бадяга глубоко,
достать бадягу нелегко.
Наконец находит на старой коряге большой, ярко-зеленый нарост, похожий на кораллы.



Девушка с веслом

asia_datnova: (Default)
Иногда время в деревне растягивается, даже довольно часто, а потом вприпрыжку догоняет, чтобы уместиться в рамки, поэтому, когда время течет предсказуемо - это уже кажется странным. Если по ощущениям должно быть пять часов, и на часах оказывается пять часов - то это как-то и скучно, и вообще что-то неправильное происходит.

С утра ездили на базар в соседнее село, базар начинается рядами клеток с мелкой и крупной птицей - цыплята пушистые, цыплята-подростки, растерявшие все обаяние, куры, гуси, гусята, утята, индюшки, все это галдит, орет и копошится. Дальше лежат увесистые тюки с комбикормом, зерном, удобрениями, солью, порубленные туши, затем семена, луковки, розовые кусты, развалы помидоров, картошки и прочих сезонных овощей, между рядов под ногами бродят котята... "Кызыл, смотри, кызыл!" На одном из лотков в этом году продают кызыл, большая новость.
Покупают, конечно, обильно - если макарон, то пакет метр на два, с названием, похожим на название газеты, что-то вроде "Сельская новь".
На рынок ехать сорок минут, с рынка сорок минут, пройтись по рынку часа два с половиной, три.
Потом ты оказываешься дома с десятью килограммами помидор, пятью - перца, и лук, и морковка, и понимаешь, что пожадничал и переработать это все надо сегодня.
То есть надо отмыть банки под шлангом из колонки, ошпарить банки, дождавшись, пока вскипят пара ведер воды, очистить перцы, а главное - освободить от кожуры десять кг помидоров. После чего все это надо порезать, сварить в тазу, разложить, а потом по очереди стерилизовать банки в большом чане с кипятком.
Каким-то образом все эти дела оказываются сделанными еще до обеда, ранним днем.

Потом пришел Артур и предложил прогуляться в лес, но не напрямки, а кругом, через Хопер. Потому мы снаряжались основательно - я взяла купальник, полотенце, яблоки, карандаши и бумагу, на случай, если по дороге захочется порисовать, много пакетов, маленькую лопату, а Артур взял у соседки самогон.

Мы погуляли до речки, я искупалась, обсохла, позагорала, искупалась еще раз, мы выпили, закусили, и уже не хотели никуда идти.
Однако, пошли вдоль берега. После дождя всюду глубокие лужи, и в каждой луже лягушки десятками, так что порой и воды не видно, торчат треугольные головы, коричневые, зеленые, с разводами, с золотыми глазами.

Решили собрать плодов "дикого огурца", он же "бешеный огурец", он же колючеплодник. Этот вьюн растет на много метров вверх и стелется на много метров вширь, с бешеной скоростью, листья у него пятиконечные, Артур складывал их пополам и бормотал что-то про золотое сечение. Плоды у него похожи на фейхоа, только покрыты мягкими колючками. По осени они желтеют, сохнут и внезапно взрываются, в каждом - большая косточка. И не боятся заморозков, можно и под зиму сажать.

Дальше повсюду рос хмель, и пришлось собирать большой пакет его шишек, для подушки. Еще дальше рос шиповник, а также ежевика.

Потом я встретила огромного паука-осу, похожего на тарантула, рекламирующего билайн. Самку, у них самки много больше самцов. Снова пришлось останавливаться, и - невозможно, конечно, удержаться, чтобы не потыкать ее легонько палочкой.

Так по берегу между рекой и лесом мы дошли до того места, где зимой переправа в Рассказань. Сели на нашем выском берегу и стали смотреть на чужой, низкий.
Из кустов на том берегу вышел к переправе мужик, сел и стал смотреть на нас.
Сам он живет в селе в двадцати километрах от Рассказани и влево.
- Он, - говорит Артур, - плохо видит очень, почти слепой. А в нашем селе у него друг есть, тот глухой. Сейчас посидит, и пойдет к себе в село пешком, ему как раз сто рублей дали. Он всегда пешком ходит, даже зимой. И всегда на несколько дней теряется между селами.
Следует рассказ, как прошлой зимой мужик из одного села вышел, а в другое не пришел, но местный охотник и следопыт видел в снегу его следы, перекрывающиеся следами волчицы, а потом обнаружил мертвую волчицу, а человеческие следки шли дальше и терялись в полях.


Потом мы свернули в лес, и шли в темноте и сырости леса, где все еще не было и намека на осень. Выкопали несколько корешков родиолы. Дошли до лесных небольших озер, долго чавкали по болотцу, и обнаружили, что одно из озер пересохло. Видимо, так и не оправилось от прошлого лета. Большая впадина, по краям поросшая камышом, рогозом и пышной чередой в человеческий рост. А по центру - густая трава, примятая большими колесами.
Сели в центре озера, выпили. Интересно сидеть на дне озера. Что-то цвело вокруг, так я и не нашла источник запаха - отчетливо пахло персиковым компотом с примесью даже и химии, не знаю, что так пахнет.
Выехал из глубины леса трактор, со старой собакой в кузове. Остановился, и собака, не обращая на нам внимания, спрыгнула и стала жадно есть траву. Тракторист ездил на дальние озера карасей таскать:
- Дома, - говорит, - жена, - уехал, - говорит, - хоть куда, чтобы дома не быть.
Отсыпал нам карасей двадцать штук, все с ладонь.

Карасей я потом в реку выпустила, для пополнения поголовья. Рыбы, вы свободны.

Обошли лес кругом и домой вернулись по косогору. Судя по картам, прошли километров пятнадцать. Судя по часам - со всеми остановками и километрами - гуляли-то всего три часа.

Так что еще поработать вечером села, смотрю на часы - 22-00. Ну, думаю, еще час у меня есть. Поработала, смотрю на часы - 22-00. Нет, думаю, не туда я куда-то посмотрела, значит. Поработала еще. 22-00. Ну, я плюнула, думаю - главное, я, видимо, так или иначе всё успеваю.

"Продолжительность времени определяется нашим восприятием. Размеры пространства обусловлены нашим сознанием. Поэтому, коли дух покоен, один день сравнится с тысячей веков", говорят.



asia_datnova: (Default)
Думала, приеду - дожди, ветер, холодные ночи, уж небо осенью дышало, и так далее. А оказалось, украла лишнюю неделю лета.

В последний день августа было тридцать два.
- Идет, - говорил дядя Ваня, - похолодание из Воронежской, там уже 24-20, через сутки и у нас 20 будет.
И все зябко ежились.

С первого сентября пришло "похолодание", и совсем непонятно стало, что за время года - никакого времени. Пауза. Солнечно, тепло, все кругом зеленое, и леса, и трава, ни одного желтого листа, никаких признаков увядания, ни намека даже и на золотую осень или бабье лето, витает повсюду аромат остаточного цветения, и земля еще прогрета, можно босиком ходить. И все-таки что-то изменилось. Всё словно бы выдохнуло. Нет той ярости. Растения уже отрастили семена и плоды, отдыхают. Огороды почти все убраны. Пчелы, осы, комары, мошка в наличии, но выглядят задумчиво.

Хотела обязательно, в любую погоду, искупаться первого сентября, из принципа: до сих пор отмечаю, что в школу больше не идти, день радости. Вместо того чтобы в школу идти, я на отдыхе и еще и купаюсь. Вот вам всем.
Первого, однако, не получилось, было некогда, так что купаться я поехала второго, без всяких принципов, никому не назло, просто так, потому что больше всего на свете люблю купаться. Это, конечно, правильней.

В ночь пришел яростный ветер, сверкали зарницы, нагнало туч, и к полудню случился затяжной ливень. Я закатывала помидоры в сенцах, Артур наблюдал, советовал положить в банку цветки календулы, потому что у него развито чувство прекрасного, и призывал к осознанности:
- Главное, - говорит, - делай эти закрутки медленно, с удовольствием, а не на отъебись, тогда и вкус другой.
Ливень все-таки был теплый, и скоро мы его перестали замечать и прямо под ним и ходили по двору.
- Ты, - говорит Артур, - потом будешь вспоминать эти закрутки. И этот дождь. И это лето. И эту Землю.

А к семи выглянуло солнце, я села на велосипед и поехала на реку, на дальний пляж. На всей реке не оказалось ни одного человека, даже рыбака, местные давно не купаются, разве что если кто совсем напьется. Ни звука на реке, только птицы на том берегу разговаривают, все входы в воду уже илом занесло, пляж мокрый. Вода прохладная, прозрачная, но не та, осенняя, что сразу колет иглами, а можно еще в ней поплавать минут пять, только кожа потом горит.
По пути на реку видела удода, выскочившего прямо у меня из-под колес. По пути обратно видела его еще раз.
asia_datnova: (Default)
В деревне к нам ходит пожрать безухая кошка. Хозяева ее вообще не кормят, даже по деревенским понятиям, и ходит она ободранная, дикая, зимой в сильные морозы уши померзли, отпали. Чем жива, как жива до сих пор, непонятно. По этой кошке соседи узнают, что мы скоро приедем - она заранее, за день, приходит к нам во двор и сидит на крыльце. Знает откуда-то: москвичи едут, пожрать везут.

Оставляла у крыльца еду, преимущественно кошке, ну и так, кто зайдет. Несколько, например, оставила оладий, и супик в фарфоровом блюдце чайном, с золотой каемочкой. Пришла коротколапая, криволапая собачка с огромными торчащими ушами. Приседая, прошла под воротами, нервно озираясь, выпила суп, облизала тарелку. Дернулась, отбежала. Увидев, что не бьют, вернулась, съела оладью; потом другую, уже спокойней; подъела все, потрусила к воротам.
Остановилась.
Вернулась. Взяла блюдце зубами и унесла его за ворота.

В следующий раз столовых приборов еще положу и салфетку.
Нашли на другой день - к дому своих хозяев отнесла, через улицу.
Держу пари, она подумала - "хорошая вещь, а лежит плохо". Как не спиздить. Деревенские, хуле.
asia_datnova: (Default)
Каждый раз - другой. Была пустая, пасмурная и холодная весна, соответствовавшая нашему настроению и вычерпанности, и только и было, что сидеть на деревянном крыльце, опустив руки, и приходить в себя. Дымил вулкан, птиц почти не было, было всего отсутствие. А осень эта получилась к нам была так тепло расположена, даже неловко. Хотя дули сильные ветры, в остальном во всем был покой, кроме птиц, конечно - многоптичье, так что покой занятой и радостный. Море всю неделю было гладким, как речушка с мелкой рябью, совсем без волн, ровного цвета до горизонта, мирное и все принявшее без возражений. И было новолуние, полное звезд, талым отпечатком пальца на заиндевевшем стекле висела над горизонтом туманность Андромеды, в черноте еще потрескивали по ночам сверчки. Взялись выполняться все наши желания, успевай загадывать. Два года мы думали увидеть косулю, ходили ее искать в сумерках в дюны и в лес, изучали следы и лежки - а тут она сама выскочила прямо на нас из кустов, среди дня. "Это грациозное создание", как говорили о ней дамы в автобусе, ломится по лесу с треском, словно бульдозер. И очень я хотела снова видеть сов. Нам сказали, что перед нашим приездом попался сычик, и что сычик еще милее сов ушастых, и что я им буду совсем очарована, если увижу. Но что сычики попадаются редко, вот, три года не было. И очень мы захотели сычика, и пожалуйста, наутро - сидит в ловушке на карликовой сосне сычик, пытается спать.
Я, действительно, очарована, потрясена, раздавлена. Он щелкает клювом со звуком легких кастаньет, у него ноги в белых тапочках и панталонах, и он топает ногами и сердится. У него круглые усы и длинные девичьи ресницы. И эта совиная манера смотреть прямо в глаза человеку, и если ты отворачиваешься, он вращает головой, чтобы не потерять твой взгляд. "Как сова, ослепленная дневным светом, чувствует глазами человеческий взгляд и всегда смотрит, не видя, прямо туда, откуда глядят на нее". (Тэффи, "Воспоминания")

сычик )
asia_datnova: (Default)
Хотели в этот раз фотографировать птиц не в руках, а на воле. Очень сложное это занятие. Относительно вышли только королек да пищуха )
asia_datnova: (Default)
Пятая ловушка на рассвете

asia_datnova: (Default)
В последний день поднялась на рассвете. Восточный ветер стих, стало можно выйти в дюны. Со стороны дюн вставало солнце, и проникало в лес, просачиваясь через край вместе с туманом, среди черных стволов. Ночью был заморозок, покрывший белым налетом траву, и теперь под солнцем все таяло и до макушек сосен поднимался подсвеченный дым, невесомый свет. Большая пятая ловушка, обледенев за ночь, оттаивала, в каждой крупной ячейке висела капля, ловушка была сырой насквозь и вся шептала: капала.
Я поднялась на край дюн, рассвет вставал над синими и серыми горбами тоже сияющим туманом, во славе. Солнца еще не было видно за краем песка, ползли длинные холодные тени, осторожные и прозрачные, как пресмыкающиеся привидения, я все смотрела вдаль на небо, думая уловить там особенную красоту, а потом вдруг увидела у самых ног клочок сухой травы - он весь обледенел и стал как хрустальный еж, и зажглись повсюду в песках нити паутины.

asia_datnova: (Default)
Вместе с пролетом синиц шел в паре пролет ястребов - за день попадалось штук по шесть. И все в неурочное время - птиц выбирают каждый час, если птиц много - каждые полчаса, перепелятники же залетали между обходами. Только присядешь - летит. Достали, пошли чай пить - летит. Так мы им в первые приезды радовались - вот, удивительная большая и опасная птица. А тут успели они нам слегка и надоесть: подумать, ведь лезут и лезут, лезут и лезут, прямо тьфу. И все-таки к ястребу руки протягивать - не то, что хватать синицу, смотрит он на тебя недобро, топырит когти, каждый раз надо преодолеть некоторое внутреннее сопротивление.
Попалась и одна сойка. Иду и вижу - Петрович несет сойку.
- Вот, - говорит Петрович, - робкая соечка.
- Почему робкая?!
А клюв у той сойки как долото, и дерется она с удовольствием.
Оказывается, журналист, прославившийся на долгие годы в своей статье о станции пассажем "доктор наук показал нам свое хозяйство, а хозяйство у него немалое", в том же тексте характеризовал сойку как "робкую", чем тоже запомнился. Пока я помогала придержать Петровичу полотняный мешочек, чтобы положить туда сойку, висящая вниз головой робкая тварь за секунду успела тюкнуть меня по пальцу до крови.
Некоторый тип требовательных женщин, прелестных и молчаливых в ранней молодости, а в браке обнаруживающих настойчивость и неприятный тембр голоса, решили про себя называть "робкими сойками". Да и не только их.


asia_datnova: (Default)
"Нашел в глуши я мирный кров
и дни веду смиренно;
дана мне лира от богов,
поэту дар бесценный;
И Муза верная со мной:
Хвала тебе, богиня!
Тобою красен домик мой
и дикая пустыня".




Записка с прилежно переписанным от руки стихом, пришпиленная на окно щитового домика, была первым, что я увидела, кинув на кровать рюкзак. До нас на станции жил немец, поклонник Пушкина, игравший сам с собой в ассоциации, он наоставлял повсюду неожиданных посланий, так, в бане нас встретила сентенция с орнитологическим уклоном "Но лебедь вымылся и снова белым стал. - Что делать, если кто замаран? - Умываться". Учитывая, что перед баней мы вели разговор о репутациях, пришлось и первый текст разгадывать относительно себя, раз уж волей случая он оказался адресован мне.
Этой осенью на Косе происходила инвазия длиннохвостых синиц - Aegithalos caudatus. ("Аэгиталос" на латыни значит что-то вроде "мохнорылые", как авторитетно заявил Миша, и мы были так поражены "мохнорылыми", что значения второго слова не запомнили.) У нас их называют ополовники - круглый шарик с длинным хвостом, по замыслу наименователя, силуэтом напоминает черпак - а иногда, для красоты, аполлоновки. Больше всего длиннохвостая синица похожа на мягкую игрушку - маленький тупой клюв, цыплячье попискивание, черный глаз окаймлен оранжевой бровью, пушистая белая голова и нижняя часть тела, хрупкие ножки, как у кузнечика. В отличие от прочих синиц, эта птичка нежная, с тихим голосом. Особая прелесть длиннохвостых синиц для меня заключается в том, что они высокостайные - перемещаются всей толпой, с братьями и сестрами, оставшись в одиночестве, тревожатся, и пока кольцуешь одну, остальные рассаживаются на окрестных кустах и зовут ее. Ночуют, сбиваясь вместе и грея друг друга. Весь день мокрый сосновый лес полон цвирканья, порсканья.
Приехав, попали в волну, которой, говорят, не было что-то с 2000 года - по полторы, по тысяче триста, тысяче семьсот птиц в день проходило через ловушку. Две тысячи корольков в день с нами уже случались, но чтобы всю неделю каждый день такое количество без перерывов - не было. Не одни, конечно, длиннохвостые синицы - а еще и синицы большие, московки, лазоревки, зяблики, корольки, иногда дрозды, пеночки-веснички, чижики. Все дни с раннего утра только ловлей птиц мы и были заняты, а еще дул все время сильный восточный ветер, продувал лес насквозь, выдувал за ночь тепло из домика, так что, прыгая на холоде и маша руками, к ранней темноте мы очень уставали и падали спать, и других событий, кроме кольцевания, с нами особо и не происходило - некогда. Однажды проснулись на рассвете, сели в кухне пить утренний кофе, глядя в широкие окна - а мимо кухни в зелено-серой тьме летят и летят снеги - перекочевывает стая длиннохвостых синиц с куста на куст. Некоторые даже в окно стучат. Так что и кофе пришлось не допить. Летай, в общем, с мечтаньем надо мной, расправя легки крылы.


сейчас вылетит птичка )
asia_datnova: (Default)
После теплого ливня вторника пошли (и пошли, и пошли куда-то) опята. Воздух пахнет приближающейся зимой, он остывает как вода, прогретая сверху, в глубине ледяная. Черный ельник, насквозь сырой и сочащийся, изумрудный сфагнум, красная вода в ямах, подернутая прозрачным серым, похожим на облупившуюся амальгаму, лучше различаешь подробности мира у себя за спиной, чем свое лицо. Мох под ногой проваливается, чавкая, идет сухой моросящий дождик из сосновых и еловых игл. Опята повсюду в коричнево-желтой листве, тоже коричнево-желтые, и на пнях, и между пнями. На пнях толстенькие, скользкие, в траве тонконогие, с веснушками. Идешь по грибам. Когда грибов много, не успеваешь заметить леса, идти мимо жалко, становишься на колено и ползешь, за полчаса корзина уже полная, а с полной не дойдешь до реки, набрал - возвращайся. Ты ничего не видел. Но все-таки выпили чаю с болотной водицей, что сама по цвету, как чай.
И долго потом их перебирать, до губокой ночи, варить, замораживать... Смотрю на свои запасы помидор, огурцов в трехлитровых банках, лечо, варенья, перцев, грибов, и думаю, помимо того, что все это очень красиво на просвет - что я, вероятно, очень боюсь жизни и будущего, если так меня успокаивает готовиться к ним заранее, зимы, когда ничего не будет, а у меня есть, немного еще в запасе.




asia_datnova: (Default)
Надела старую куртку, башмаки и дырявый свитер, и пошла гулять в парк. Это я вам все пишу, что парк, а на самом деле лес, сорный, разросшийся, неухоженный, с кривыми тропинками в зарослых крапивы. В кармане куртки обнаружился невесть откуда коробок спичек.

В такую погоду в лесу почти никого нет: выбежала навстречу пара голоногих бегунов в желтых куртках, усталая молодая мать выкатила коляску, прошли два бодрых старичка, которым любая погода теперь хороша.
А потом за сосенками, нахватавшими на иголки опавших листьев и теперь похожими на ежей, я свернула направо, и там уже совсем никого не было. Настолько никого, что даже страшно. Кажется, сейчас уйдешь все дальше в лес по черной сырой дороге в темных листьях, и больше уже не вернешься. Зелень стала вся с оттенком свинца, и не свет, и не сумерки, не разобрать, день или вечер. Деревья с одной стороны мокрые после косого дождя, и все кажется одного цвета, один зеленый, один черный, никаких других оттенков, кроме трех серых стволов ольхи и яркого молодого клена. Это летом зеленый - разный, даже не скажешь, какой, и светлый, и нежный, и глянцевый, и желтый, и темный, а сейчас - просто зеленый, и все. Уже не цвет, состояние. Сосностояние.
И так я шла и шла, в отсутствие света, лес не замер, но тоже как-то притих и задумался.
А потом я вышла на поляну, где стояли мокрые столы с остатками пьяной трапезы и мокрые же скамьи. К столам приклеились листья, на столы осыпались ягоды. Ягоды подбирали толстенькие синички.
Один стол был совершенно белый.
Я села за него, огляделась, приняла во внимание три коричневых листка и два семечка. И решила, что тут я совершенно на месте. Как будто это мой офис. Слева кричит галка, справа шуршат мыши, скрипит рассохшееся дерево. Стол качается. Холодно. И я перестала понимать, зачем я так суетилась два дня назад, о чем беспокоилась. Нет же совсем никого, никаких работодателей, ничьего мнения обо мне, никакой карьеры, никаких усилий и доказательств, никакого завтра, а есть только я и то, что мне сейчас хочется сделать. Я имею в виду - не там, за столом, нет. А вообще нет, во всяком случае, не настолько, чтобы все это можно было принимать во внимание.
И тогда я взяла и зажгла спичку.
asia_datnova: (Default)
- В детство впадаем, - говорю я ей , - пьем вечером в каком-то парке, какую-то паленую водку, закусываем черным хлебом, все куплено на какие-то собранные на паперти копейки, залезли на какое-то дерево...
- Не на дерево, - поправляет она поучительно, - а на яблоню.
Это важно.
Повсюду пролегли таинственные тени, ели ненатурально зеленеют в свете фонарей, полуночный завтрак на траве, среди упавших яблок и фокстерьеров, и теней длинных и извилистых, и пуантелизма листвы.
Вспоминаем бывших мужчин, и бывших друзей, и покойных животных - я уж не знаю, что грустнее.
- Неправильно пьем, - говорит она, - вода все воспринимает и повторяет, нельзя ругаться при жидкости. Ей надо говорить хорошие слова. А ну, давай, говори ей хорошие слова!
- Радость моя, - говорю я послушно в горлышко бутылки водки. - Счастье мое.
- Все, - говорит, - можно говорить, что хорошо и вызывает положительные эмоции.
- Хорошо, - говорю я в горлышко, - лето. Тепло. Друзья. Деревья, яблони. Доктор Чехов.
Распиваем неполную бутылочку добра.
Идем домой, она думает я знаю о чем, я думаю, идя по освещенной аллее (гляди как красиво, - говорит она), что водка возвращает меня в детство, может быть, потому. Мир чувствуется острее. А если и пьешь еще - то чтобы оно не чувствовалось больше острее.
asia_datnova: (Default)
Голубь стоит в холодной луже красными лапами. Глаз его отливает золотом. На воротнике у голубя радуга. В воде отражается перевернутое дерево желтое дерево и небо.
Голуби бродят по перекопанной земле и что-то быстро клюют, похожие на маленькие швейные машинки.
asia_datnova: (Default)
Сегодня с утра небо провисало на крышах. Синички вертели головами перед тем, как склюнуть семечко, рассматривая меня и прикидывая, зачем я.
- Тут пища? - спрашивали синичку с крыши другие.
- Здесь, здесь!
И вдруг на балкон - раз, два, три - прилетели серые воробьи. Они сели в рядок на перила и тоже стали вертеть головами, думая: что дают? И смотрели на синичек снисходительно, как крупные подростки-хулиганы на одноклассников. Стали стягиваться воробиные силы: шесть, восемь, одиннадцать. Сидят на перилах, думают. Я постучала в стекло - порск, воробьи улетели. А синички остались.
asia_datnova: (Default)
Мокрый осенний парк поздно вечером, дождь приклеивает скользкие желтые листья к асфальту, от воротника пальто начинает пахнуть псиной, как будто сам ты бездомная собака, из темноты выступает желтый насквозь пересвеченный фонарем куст.
asia_datnova: (Default)
Hашла в парке такой огромный кленовый лист, что он был похож на оранжевую летучую мышь.
asia_datnova: (Default)
- Под Талдомом растут трюфели, - сказала Наташа.
- Очень хочу за грибами - маслятами, подберезовиками, белыми, опятами, лисичками, рыжиками... - сказала я.
- В прошлый раз мы ездили за грибами, помню, - сказал Гарин, - с Татьяной и Димочкой, но Татьяна не пьет, Димочка не пьет...
- Трюфели, - сказала Наташа.
- Я хотел как-то приготовить рецепт, который начинался со слов "возьмите черных трюфелей..."
- Накопать, - сказала Наташа.
- У нас нет свиньи, - сказала Элина.
- Смотря сколько выпить, - сказал Гарин.

Поговорили о чернике и личной жизни.

Наташа вздохнула.
- Это все... ерунда... а вот... Трюфели под Талдомом...
asia_datnova: (Default)
Проваливаться в сон, как в яму, полную листьев.
asia_datnova: (Default)
Бокалы над стойкой бара висели вниз головами, как летучие мыши.

Profile

asia_datnova: (Default)
asia_datnova

January 2013

S M T W T F S
   12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 20th, 2017 03:27 pm
Powered by Dreamwidth Studios