asia_datnova: (Default)
Девочки.

Знаем, что нам нужно на набережную, но не знаем, где это. Спрашиваем у человека на ресепшен. Он показывает рукой, но лицом изображает тревогу, и говорит:
- Там некорошо, зис тайм, фор вумен, некорошо. Ви хев а такси, - возьмите, мол, машину.
Мы в русском районе Лалели, совсем рядом с Султанахметом. В справочнике "Афиши" написано, что район наводнен нехорошими русскими. Мы считаем, что нечего тратиться на такси, нехорошими русскими нас не напугаешь, и решаем при встрече сказать им: "Привет чертановским!" Бодрым шагом спускаемся к набережной, беседуя. Через несколько минут мы понимаем, что вокруг - темнота, слабо освещенные переулки, ветер двигает горы мусора, прыскают из-под ног облезлые кошки, а встречные мужчины исключительно восточного типа странно смотрят на нас. На протяжении одного короткого переулка меня три раза схватили за жопу. Какой-то высокий толстый турок благообразной внешности бизнесмена шел за нами несколько кварталов, забегал вперед, кружил, был то сзади, то попадался навстречу. Пройдя мимо меня, он глухо сказал:
- Секси.
Я впала в задумчивость, потому что мне послышалось, что он сказал "саксофон".
Маша отозвала его в сторону на перекрестке, и бойко заговорила по-английски. Махнула рукой вдоль улицы, и он ушел.
Маша вернулась и строго посмотрела на меня поверх очков:
- Мне пришлось сказать, что ты - моя девушка.

Через два часа выйдя к Баязет, сели на автобусной остановке и развернули карту, пытаясь сориентироваться по ближайшей мечети. Рядом с нами остановилась такси, и жизнерадостный седоватый водитель быстро заговорил по-турецки, распахивая дверь. Мы помотали головами, сверились по карте и пошли вдаль. Такси снова затормозило рядом с нами, и водитель заговорил по-турецки с Машей. Маша долго прислушивалась, склонив голову вбок, потом повернулась к нам и медленно сказала:
- Кажется, он довезет нас бесплатно.
Мы не поверили, потому что в справочнике было написано: доллар - километр, в дневное время, ночью - двойной тариф. Маша еще послушала водителя, сосредоточенно и хмуро, потом решительно распахнула дверцу машины и села, строго посмотрев на нас из салона, и говорит эдак сердечно:
- Бля буду, бесплатно.
Таксист вместо оплаты пожал каждой из нас руку.
Вообще, надо сказать, по поводу их тактильности вспоминается анекдот про инопланетянина, с вежливой заинтересованностью выслушивавшего, как земляне занимаются сексом, и все время покровительственно похлопывавшего землянина по плечу; а потом землянин спросил - а у вас как занимаются сексом? Да вот так, - ответил инопланетянин, и снова похлопал землянина по плечу.
Это просто поразительно, что даже просто поручкаться доставляет им такое видимое удовольствие. Все-таки определенный смысл в ношении платков есть.
Отступление. Путеводитель "Афиши" - очень толковый, и ни разу ни соврал. Кроме единственного: автор писал, что слухи о пристающих к одиноким белым женщинам турках сильно преувеличены, что бывает такое разве что в русском как раз районе, и что наши девушки, видимо, сами хотят, чтобы к ним приставали, и довольны, что их считают наташами.
Если кто встретит автора путеводителя, мальчика, передайте ему, что если к нему не прижимаются в метро, это не значит, что метро в Париже не существует.

На Истиклал видели в ресторанчике шовинистический туалет, один на заведение, на котором написано: вумен онли.

Нашли аутентичную кальянную, в которой не было ничего, кроме кальянов и чая. Решетчатая арочка, ведущая в крытое помещение, имитирующее садик, у входа повешены гроздьями турецкие фонарики, красные, зеленые, желтые, в медной оправе, на цепях, а в помещении кучно сидят у детских столиков суровые турецкие мужики при усах, и курят кальяны. Между столиками снует чаеноша с подносом стаканчиков-тюльпанов. Над толпой плывет ароматный дым. Заказали два кальяна и вдумчиво курили их, чтобы соответствовать. Я чувствовала себя окончательной феминисткой.

На Истиклал мужик прогуливал мокрохвостого утенка. Утенок ставил лапы внутрь, суетился, жадно ловил клювом подбрасывемых ему маленьких рыбок. У дворца Топкапы сидел юноша с двумя кроликами и ящиком свернутых бумажек. На ящике было написано: "Кролик предскажет твою судьбу".

Я решила, что мне по штату полагается маленькое откровение. И тут перед входом в сад появился молодой печальноносый турок в очках и при фотоаппарате. Для начала он как обычно сказал нам, что мы не похожи на русских (по-моему, это уже стало формой местного комплимента), потом предложил пройтись по саду, и мы пошли практиковаться в английском. Турок сказал, что он кардиолог, что живет он в основном в Вирджинии, а потом предложил предсказать нам будущее, потому что мама его хиромант и бабушка тоже по гороскопам шарит. И он стал нам гадать. Тане он сказал, что она человек слабый, но все у нее будет хорошо, а мне - что я человек сильный, и все у меня будет плохо, но я все равно справлюсь. В сущности, с тем, что он говорил о нашей жизни, трудно было не согласиться. Тем более, что я заранее настроилась, что это и есть мое маленькое откровение. Я считаю, вестник может приходить в любом обличье, даже в виде балды-пикапера. Он может даже сам не подозревать, что в том, что он говорит, действительно есть смысл. Ну и потом он еще рассказал нам всяких интересных вещей о жизни, и перешел на любовь и отношения. Умно глядя в ладонь Тани, он говорил:
- Ты слишком серьезно относишься к своим мужчинам, слишком много им отдаешь, придаешь им слишком большое значение, отдаешь им часть своего сердца, и от этого потом страдаешь. Не надо относиться к мужчинам так серьезно, не надо каждый раз думать, что это - большая любовь на всю жизнь. Может, это просто человек на время, и в этом нет ничего плохого.
Я все ждала, когда начнется, и тут он сказал:
- Если ты встретишь кого-то и он тебе понравится, не надо думать о последствиях, просто сделай это.
Я обрадовалась: началось.
Потом он стал гадать мне, и когда дошел до отношений, говорит:
- А ты вот ни перед кем не открываешься, у тебя большое сердце, но фиг ты кого в него впустишь. Зачем ты так отталкиваешь людей?
А хрена ли, думаю.
А потом он повторил домашнюю заготовку про первого встречого, который если понравится, то нечего стесняться.
Мы опять обрадовались, и тут он решил, что я, наверное, тонких намеков не понимаю, и говорит:
- Вижу, - говорит, - ты встретишь мужчину. Доктора.
- Турецкого доктора, - говорит.
- Я, - говорю, - очень кстати страсть как не люблю докторов.
(Вспоминаю тут же "Мюнхгаузена" Гильяма, "Все что угодно, только не доктор!")
Тут он понял, что склеить ни одну из нас ему не удается, поскучнел и говорит:
- Мне пора обедать.
А потом на прощанье решил нас еще попугать, и говорит Тане значительно:
- Итак, запомни главное - не отдавай людям, а особенно мужчинам, так много.
- А я, - вдруг говорит Таня, - не согласна с этой концепцией. Я считаю, что это правильно - придавать людям большое значение и отдавать им часть себя! Такова моя принципиальная позиция.
Доктор нахмурился и говорит:
- Если вы будете так делать, вы потом будете плакать!
Мы переглянулись, пожали плечами и говорим:
- Итс нот а проблем.
- Но, - убеждает, - вы будете часто разочаровываться, вам будет трудно, вы будете страдать!
Мы опять переглянулись, и опять говорим уверенно:
- Итс нот а проблем!
Доктор совсем обиделся и говорит:
- Это ваш выбор, конечно, но учтите, что не видать вам тогда счастья, как своих ушей!
Мы честно подумали над этой перспективой, поскребли в затылке, заулыбались и радостно говорим:
- И это тоже нот а проблем, ха! Напугал ежа голой жопой.
И тогда он ушел.
А мы остались сидеть и смотреть, как с громким стуком на асфальт падают каштаны и тут же раскалываются. Один каштан я взяла с собой: яркий, гладкий и еще влажный.
asia_datnova: (Default)
Стамбул - город кошек. Кошки здесь повсюду, и им можно все. Котята играют в застекленной витрине магазина. На прилавке с одеждой свили гнезда из маек и уютно спят две большие приблудные кошки. Кошка сидит на прилавке с книгами, скучно отворачиваясь от прохожих. Кошки прохаживаются между столиков ресторана, прыгают по крышам, разрывают мусорные кучи.
К темноте в переулках вышвыривают мусор на тротуары и узкую булыжную мостовую, горы мусора, среди которых снуют кошки и играют дети, катая друг друга в как на салазках в деревянных ящиках из-под помидоров. Женщины сидят у домов, закутанные в платки, по улице расхаживают расслабленные мужчины с огоньками папирос, проходя мимо, они стараются невзначай коснуться твоей руки, и спешат дальше, не оглядываясь, словно мельком пожать тебе руку в толпе - для них уже достаточное удовольствие и приключение, словно стащить апельсин с прилавка.
Стамбул - город прикосновений, хватают за руки продавцы, хлопают по плечу, ухватив, тащат в кафе, щиплют за жопу, просто касаются вскользь, чтобы спуститься по улицам к набережной, надо пройти сквозь строй прикосновений.

Стамбул - это город не для меня. Он яркий и интересный, один из самых интересных городов мира, и я не могу в нем находиться. И дело не в том, что он мне не понравился - мне вообще не нравятся города, я не умею любить или не любить - город. Только людей. И все-таки есть встреча с местом, и есть невстреча с ним, настороженность или конфликт. В Стамбуле среда была мне враждебной. Возможно, действительно бывают отношения с городом - как с человеком. Есть объективно симпатичные люди, которые тебя разрушают и погружают в хаос одним своим присутствием. Стамбул меня раскатал. Объяснить это тем, кто такого не испытывал, довольно трудно.

Это поучительная история. Кассия ([livejournal.com profile] mon_kassia), приехав в Стамбул, увидела только Константинополь и Византию, она приехала на родину, и уехала счастливая. Ничего другого она не заметила, потому что смотрит сквозь и живет там, не здесь. Недовольные туристы видят мусор и грязь. Довольные туристы видят узоры мечетей, их острые минареты, дым кальянов, кривые улочки, круто спускающиеся и поднимающиеся, пеструю толпу, набережную Золотого рога, на которой сутками стоят рыбаки, не обращая внимания на швартующиеся паромы, женщин в черном, идущих рядом с женщинами в шортах, свежую рыбу, только что выловленную из Босфора и зажаренную на гриле, горячие каштаны, кукурузу, из которой делают попкорн в железной жаровне, похожей на сковородку - и в такой же жаровне держат раскаленные угли для кальянов. Огромные прилавки с рыбой во льду, плоских камбал величиной с две тарелки, сибаса, голубую рыбу и рыбу соль, барабульку, серых креветок кольцами. Яблочный чай в стеклянных стакачиках. Кофе по-турецки. Чистильщиков обуви. Тоскливый азан.

Султманахмет пропах сандалом. На каждом углу чад, жарится баранина для дёнеров, жарится мелкая рыбка, жарится макрель, лежат горки сваренных, фаршированных рисом мидий среди ломтей лимона. Немецкие туристы с видом людей, выполняющих долг, шугают кошек и чаек, словно те им чем-то помешали - видимо, для немецких туристов это - непорядок, будь их воля, они попросили бы у зевающей на балконе чайки аусвайс.

Я не заметила Византии и не почувствовала себя дома, не ощутила ничего, пройдя по Месе. Не смогла я быть и счастливым туристом, который только смотрит на все подряд. Вот они, побочные эффекты существования "здесь и сейчас", которое я считала таким правильным для себя.
Этот город имеет слишком большие перепады, от холмов к низинам, от гор к морю, от ислама к Византии, от Востока к Европе. В Босфоре сталкиваются волны Мраморного и Черного морей. Множество трудно протекающих диффузий, несмешивающиеся субстанции. Слишком жестко, слишком много конфликта. Добавьте туристов. Неподходящая организация пространства для меня.

Это первый встреченный мною город, который ни в чем не шел мне навстречу. Я не могла организовать это пространство, и оно меняло меня, а не я его. Меняло в худшую сторону. В полную внутреннюю раскоординацию. Стамбул меня пожрал. Все его границы и различия прошли по мне. Потому что когда выбираешь жить здесь и сейчас, все протекает через тебя. И один ты не в состоянии все это стянуть и сшить, и пройти вглубь. Может быть, кто-то, но не я. Вероятно, это говорит о моих слабых силах. Острый город со всеми минаретами - я как будто наступила на морского ежа.
Давно мне не было так плохо, да что там - никогда не было. Всегда мне все шло навстречу, но только не здесь. В подтверждение этого я быстро пошла вразнос на житейско-бытовом уровне, и на второй вечер уже упала в кровать со стремительно летящей вверх температурой, с ознобом и тошнотой, рыдая от бессилия.

Визит в Святую Софию. Резная, просвечивающая насквозь, в кружеве строительных лесов, с полуосыпавшимися старыми мозаиками - она вся христианская по ощущению, которое, возможно, создает архитекрута - сам воздух между арок. Он тебе понятен и близок. Ты его знаешь. Ходишь по Софии, где на каждой стене висят огромные круглые щиты изумрудного цвета, с белой арабской вязью - и не то чтобы ты смотришь на них, ты смотришь мимо, но они лезут в глаза. И через полчаса, час ты вдруг понимаешь: тебе неприятно.
Не приходит в голову слово "симбиоз", то, что ты ощущаешь, это - "захват, вторжение".

Если вы понимаете, я говорю не о религии и не о разнице культур. Разница культур спокойно улавливается умом, мысли производят вежливое расшаркивание. Умом я глубоко толерантна. Внутри мне нехорошо. Отторжение. Быть может, животное. Я испытываю подобное первый раз в жизни, поэтому путаюсь в описаниях.
Я бы не сводила это только к генному уровню, слово "энергетика" кажется мне глупым, пожалуй, именно здесь уместно сказать "эзотерика". Все это не подходит ко мне, мне вредно с этим связываться.

Пишет Памук в "Стамбуле": "она чувствовала себя как военнопленный, оказавшийся посреди двух миров, не оставляющих человеку другого выбора, кроме как быть мусульманином или христианином". Вероятно, здесь надо либо уже сделать этот выбор, либо быть сильно вне этого выбора. Но существовать в Стамбуле "здесь и сейчас", вбирая в себя все сразу, без отбора - занятие для более сильных духом.

Гуляя по Истиклал в последний день, по русской Пере (зато теперь я очень хорошо понимаю русских эмигрантов), зашли в католический храм Антония Падуанского. С принятием обмакнули руки в чашу с водой и перекрестились открытой ладонью. В тот момент это было единственно правильным.

Больше ничего не скажу, потому что до сих пор разобрана, развинчена, раздражена и больна. Сперва буду собирать себя. Первый раз за долгие годы возвращаться в Москву мне - было радостно, несмотря на дождь, серость и неуют. По крайней мере, здесь я умею чувствовать себя частью пейзажа, а там - контакт не вышел даже с растениями.

большая просьба: воздержаться от "а мне понравилось", а также выкинуть из головы истории про разницу культур, ислам и Азию. Это вообще не про то, это - только про пространство и структуру
asia_datnova: (Default)
Целый отель совмещен с конефермой. Идешь по дорожке - а по обеим сторонам из стойл смотрят осторожные лошадиные морды. Запах навоза, прогретого солнцем. Первый раз в жизни села на лошадь.
Сразу поехали в горы - я, лошадь и проводник. Я на белой, он на каурой. Лошадь красивей, чем девушка, бедра круче, зад круглее. Идет впереди вальяжно, шерсть блестит на солнце, тень от листьев рисует на боках яблоки. Я оглядываюсь на круп своей - так же крут и основателен.

Едем по горной каменистой тропке, по обочинам цветут маки, выползли греться на солнце две черепахи. В кусте живут пестрые куры.
Проводник учит меня ехать рысью: "фистань - садись, фистань - садись".
О лошади, лошади, лошади, как кричал герой моей любимой книги "Я умею прыгать через лужи".
Моей лошади было лениво меня нести. Лошадь сделала вид, что она суфийский дервиш, но я удержалась. Лошадь устала: она приболела и кашляла. Мне дали больную лошадь. Но я спокойный турист, мне все хорошо. Только перед лошадью неловко. Я стеснялась ей править, и потому она начала презирать меня. Пришлось ударить ее пяткой в гулкий бок, под живот.
Оказывается, на лошади труднее ездить, чем на машине. Лошадь, оказывается, идет туда, куда ты ее направляешь, не хочет сама выбирать дорогу, обходить колючие кусты и повороты тропинки. Каждый, оказывается, малый поворот должен быть тобой указан.
"Фистань - садись".
Отдохнули у пруда с лягушками. Проводник не знал, что говорить, потому спел турецкую песенку, а затем спросил:
- Ти зинаешь такую песню - "Ой мороз, мороз?"
- Неактуально, - говорю.
- Ой, жэра, жэра, - покладисто запел он.

И жаркие горы. Это был фрагмент моей Лунной долины. Ну да, мне в детстве очень нравилась эта книга. Да и сейчас нравится. Нужен мачо, Лунная долина, горы, маки, папоротник и сосны. Лошади, куры, собаки, огород и цветник.
Мачо есть, фрагменты Лунной долины со мной бывали, а вот как бы это все теперь совместить?

Profile

asia_datnova: (Default)
asia_datnova

January 2013

S M T W T F S
   12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 20th, 2017 03:27 pm
Powered by Dreamwidth Studios