asia_datnova: (Default)
"Его глаза были необыкновенно яростными. Они вызывали такое чувство, которое действительно напомнило мне о чем-то, но я не был уверен, о чем именно. Я секунду задержался на этом чувстве и затем внезапно понял. Это была не форма его глаз и не форма его головы, но именно какая-то холодная ярость в его взгляде - вот что напомнило мне взгляд глаз сокола.
Я видел такой взгляд в глазах соколов. Вплоть до этого момента я никогда не вспоминал ярости их глаз и о том, что эта яростность преследовала меня в течение многих лет".
(Путешествие в Икстлан)



Эта ястребиха была молодая, с отчетливыми ярко-коричневыми сердечками на белой груди. Она залетела в пустую последнюю камеру и сидела там, но как только я протянула к ней руку, ястребиха ловко выскочила обратно в коридор через узкое круглое отверстие, то же, через которое и залетела сюда.
Мы побежали вокруг ловушки, чтобы обойти ее и все же поймать. Оценив наши крики, ястребиха и не пошла обратно, и не вылетела из широкого раструба в лес - а взлетела в самый его угол, на высоту пятнадцати метров, и там повисла на сетке. Она поняла, что нам ее там никак не достать, и началось великое сидение.
Мы трясли сеть, пытались швырять в птицу шишками, кричать, уходить и прятаться за кусты - все напрасно. Пришел Доктор, в образе сумасшедшего ученого - в шляпе и жилетке, богато украшенными значками птиц, на шее на цепочке огромный кулон с совой. Доктор тоже тряс сеть, и ястребиха раскачивалась, как в гамаке, но не уступала. Висит себе вниз головой и злорадствует.
- Подождем, - сказал Доктор.
И мы сели на песок в раструбе, и сидели - десять минут, двадцать, полчаса... Доктор время от времени принимался насвистывать сложные мелодии.
- Высоко сижу, - как бы говорила нам ястребиха всем своим видом, - далеко гляжу, вижу-вижу!
В конце концов ушли подальше в лес, ждали там. Ястребиха вглядывалась.
Встали перед раструбом все в ряд:
- Надеюсь, до трех она считать умеет? - сказал Доктор.
Глянула она на нас, и наконец спланировала, устало полетев по коридору, и в камеру, где я ее и взяла - бедную девочку.

На всякий случай я погладила ее по когтям. Битов в "Птицах..." писал, что хищников надо гладить по их оружию, в качестве объяснения своих невоинственных намерений. Кого по клюву, кого по когтям. Это его Дольник учил. Лично мне кажется, что это все побасенки, и не производит никакого эффекта. Но все-таки я ее погладила. И ястребиха вдруг внимательно посмотрела мне в лицо.
Вернее, она заглянула мне в глаза. Светло-желтый, золотой глаз с черной точкой зрачка, и точка эта пульсирует, то сжимаясь, то расширяясь, то сжимаясь, то расширяясь. Странным своим взглядом посмотрела, не то чтобы яростным или холодным, но неопределимым совершенно. Размышляла, может, насколько это там у них, у хищных птиц, возможно, по-своему - что за большой хищник ее сгрябчил так бесцеремонно, как еще никто никогда ее не хватал в ее недолгой жизни, и что будет с ней делать.

Смотрела и смотрела прямо в глаза, выпадов никаких не делала, просто всматривалась, тянулась, и когда окольцевали и выпускать понесли - взяла ее Ира, а ястребиха все выворачивала голову, как это обычно совы делают, и с тем же вопросом пристально рассматривала Ирино лицо, вытягивая шею, запрокидывая голову. Вроде бы даже с удивлением.

asia_datnova: (Default)
Обсуждали с К., что в наших широтах нужна иная какая-то практика - вместо приветствия солнцу, скажем, "приветствие дождя и тумана", "ледяного дождя", "черноты и мороза", для тех, кто радостно готов приветствовать что ни попадя.
Переметились мы вовремя - в Москве, говорят, в это время было 12 градусов и мерзость, а там - минимум 17 и солнце.
Лучшее время в дюнах - на рассвете, как раз они пролегли к востоку, и солнце медленно всходит над черным краем дюны, высушивая росу, песчаные волны в контровом свете сперва становятся четкими, а потом почти исчезают, залитые туманным белым сиянием.
Тут бы и делать по утрам сурью, но далеко не всегда это получалось.
Спим в темноте, будильник через полчаса, и тут сквозь сон громовые раскаты голоса, кулаком кто-то в дверь стучит:
- Девушки! Хотите много толстых, жирных птиц?
Хотим, конечно. И не попив кофе, не успев умыться, "надев на голову кастрюлю", как причитала Ира, идем в ловушку, где, действительно, много жирненьких птиц - певчих дроздов.
- Птицы намаскар, - объясняет мне Ира.

asia_datnova: (Default)
Ира подошла к делу ответственно, и приехала подготовленная - сутки в поезде заучивала названия птиц на латыни, шевелила губами, переписывала туда-сюда для активизации памяти.

На первом обходе М. поймал московку, показывает Ире и говорит таинственно и ласково, как к детям обращаются:
- А знаете ли вы, что это за птичка? Можете назвать?
(Варианты предполагаемого ответа варьировались от "нет, а кто это?" до "ой, синичка!" - учитывая знакомство с туристами - спустя несколько дней мужчина средних лет приседал перед садком больших синиц и умиленно приговаривал - "снегири! снегири!")
Ира присмотрелась внимательней и уверенно отвечает:
- Парус атер.

Но самое большое впечатление на Иру произвели лазоревки. Дроздов с их тонкой нервной организацией - певчие! - она непочтительно называла "припадочными", а лазоревка, вцепляющаяся тебе в палец как бульдог, ругмя тебя ругающая, и даже когда ты раскрываешь руку, улетающая не сразу... Сперва она тебя еще доклюет напоследок, потом вылетит, сядет на ближайшую ветку сосны и еще оттуда тебя покроет сварливо -- вот лазоревки растопили Ирино сердце совершенно.

- Нарисую, - говорит, - себе герб с лазоревкой, и надписью на латыни: "Бороться до конца!"



фото via [livejournal.com profile] shmarla
asia_datnova: (Default)
С Катей во время самого первого приезда, в 2008 году, нашли у моря две птички, каменную и деревянную, мне и ей. Катина каменная, но ведь и Катя характером меня потверже.



Ира, только выйдя на море, тоже сразу нашла птичку, вот такую. И стало понятно, что примут ее тут хорошо.



Чтобы уж совсем было нам все понятно - возвращались по лесу, встретили в лесу яблоньку, а на ней ровно два яблока, мне и ей. Очень вкусные, как из сада, не вяжут и без кислинки.
asia_datnova: (Default)
Лечение от суеты, жажды новых впечатлений и поверхностного узнавания. Который год подряд налево пойдешь - та же дюна с тем же кустом, с неизменным рисунком хребта, направо пойдешь - море с тем же выброшенным на берег ржавым бакеном, вот только раньше он был в одну сторону развернут, теперь в другую. Море, море до горизонта, полоса песка. Залив, залив до горизонта, полоса песка. И кажется, что монохромно. И неподвижно. А ведь с большой скоростью двигаются эти дюны, сдвигаются пески, за день стираются следы, и всегда ветер гудит в кронах сосен, за соснами гудит море, и бесконечно многообразие этой однообразности.

Ире прислали смс - "Отдыхай и не думай ни о чем". Могли бы и не советовать - думать тут совершенно не получается, просто сядешь и сидишь, без единой мысли, в неподвижности часами, или долго и без единой мысли часами идешь никуда, и песок под ногами поет и посвистывает.

Ехали полные всякого, насупленные, в обстоятельствах, собирались их тщательно обдумать в спокойном месте, поразмышлять о жизни своей. Приехали, вышли в дюны, дошли до залива, вошли босиком в воду, и стали совсем пустые, оказалось, что размышлять совершенно не о чем, суета одна. Освободившееся в голове пространство занял ветер.

На заливе часто бывает так, что море сливается с небом, и вовсе не видно никакого горизонта. Сидишь на высокой дюне, смотришь вперед, и не видишь моря, хотя знаешь, что оно там должно быть, буквально метрах в десяти от тебя и должно оно начинаться. Но его нет, и неба нет, а есть только светлое, проницаемое марево-ничто.
Давным-давно я прочла совет в бульварном пособии по медитации: "Взгляд в ничто, с предельной концентрацией внимания на ничто".

asia_datnova: (Default)
В этот приезд на стационаре жил немец Манфред, с которым я наконец совпала по времени пребывания - славянофил, самостоятельно и очень хорошо выучивший русский и погрузившийся в чтение поэзии, он в прошлый свой приезд оставлял по всей станции клочки бумаги с цитатами из Пушкина, крупным уверенным почерком. Я гадала по этим цитатам, и размышляла, не оставить ли и мне ему записку под дверью, с Рильке или Платеном - "Wer die Schönheit angeschaut mit Augen, / Ist dem Tode schon anheimgegeben, / Wird für keinen Dienst auf Erden taugen, / Und doch wird er vor dem Tode beben, / Wer die Schönheit angeschaut mit Augen! Ewig währt für ihn der Schmerz der Liebe". Так бы и общались.

Манфред на станции занимался изучением вопроса, видят ли птицы стекло. Они ведь бьются в стекло, иногда ударяются очень сильно. Говорят, его немецкие коллеги выяснили экспериментальным путем, что - видят, при каких-то условиях. Он хотел проверить их выводы. Когда мы спрашивали его, каковы же результаты его научных изысканий, все же видят или нет? Он сосредоточенно думал и потом весомо отвечал, с мягим акцентом:
- Фифффти-фифффти.

- Вот, Манфред, - говорят ему мужики, - это девочки, они тебя заочно знают, стихи твои читали.
Манфред не понимает, но чувствует, что с ним шутят, просто смысл шутки на чужом языке от него ускользает.
- Ну стихи, которые ты тут наоставлял. Пушкина.
- О. Девочки?
Манфред все еще не понимает.
- Ну Ася жила после тебя в твоем домике, ходила и читала стихи.
Манфред думает, шевелит бровями:
- И что-о?..


Что бы ни произнес Манфред, все звучит философски. На его отвальной докторова жена, Леночка, существо восторженное, подняла тост:
- Манфред, я хочу выпить за то, чтобы вы наконец нашли то, что искали!
Манфред поджал губы и вежливо возразил:
- Йаа ничеффо не ищу.

После его отъезда в кольцевательной обнаружилась записка:
"Людям скучно, людям горе;
Птичка в дальние страны,
В теплый край, за сине море
Улетает до весны".

Ира засняла Манфреда, сидящего в дюнах на великанском столе и с умным видом глядяшего в бинокль на пролет.

asia_datnova: (Default)
Уехала на пролет.




asia_datnova: (Default)
На рассвете пятого сентября вышли с Артуром из дома и пошли к реке. Обычно Артур возит на рыбалку Лешу, они кидают спиннинг и ловят щук. В отсутствие Леши делать все это пришлось мне, хотя я не большой поклонник рыбалки, не люблю убивать рыб, но у Артура такая форма общения.

Осенний воздух становится прозрачным, и видно все как в цейсовский бинокль - дом наш стоит на высоком холме, прорезанном тремя глубокими обрывами, под холмом течет река, за рекой - леса, поля, снова леса и поля до самого горизонта. Северные, лесные люди, приезжая к нам, ежатся от неуюта - им не нравится, когда впереди ничего нет, ни дерева, ни горы, а только горизонт на три стороны, словно в море вышел. Летом с холма видны только смутные синие, зеленые, черные, желтые полосы. А осенью вдруг оказывается, что между полей стоят три села, и каждый далекий дом в них виден отчетливо, за многие километры.

На рассвете вся линия реки, скрытая деревьями, выходящая слева и уходящая направо, может быть прослежена по стоящему над ней туману - словно жгут в лесу длинный извивистый костер. И большой столб дыма - над лесными озерами.

Нос у меня, кажется, с каждым шагом вытягивается, становится заостренным и движется во все стороны - столько кругом всяких запахов, и какой-то холодный звон в них.

Спустились к Вешняку - сначала думала, "Вишняку", но нет, говорят, по весне именно в этом месте река начинает таять. С названиями этими ничего не понятно - вот, есть в лесу озеро, произносится это как "Пскопское", не то "Псковское", не то "Скопское", оказывается - "Сковское"...

На холме уже солнце, на реке - тень, и туман такой, что плотины не видно - только смутный треугольник крыши электростанции, черные пятна деревьев за ним, перекат, и все теряется в клубящемся сером, как в кучевых облаках. Серое меняется, плывет, дрожит, и за десять минут съедается солнцем полностью.

Погружаемся в деревянную лодку с одним веслом, и Артур везет меня вниз по реке, "смотреть аквариум". Вода тоже стала прозрачной, как и воздух, и внизу под лодкой колышутся водоросли, плавают рыбы. Когда пригревает и солнце проникает до дна, они начинают танцевать и плескаться у берегов. Забрасываем спиннинг направо и налево - выскакивает из воды щука, обрушивается на поппер, промахивается, выскакивает еще, снова промазывает, к счастью своему и моему.

Мне становится завидно, и я требую отдать мне весло. Артур же требует с меня расписку, что грести он меня не заставлял, а я делаю это добровольно, "в здравом уме и светлой памяти".
Артур стоит на носу и забрасывает, а я на корме, погружаю короткое весло в воду то налево, то направо, налево, направо, чувствую, как туго оно отталкивается от воды, и стараюсь делать это бесшумно, воображая себя индейцем в пироге - догнал любимый в детстве Фенимор Купер. Определенно, одним веслом грести интересней, чем двумя.

Четыре часа сплавляемся, делаем остановку у берега, у бобровой тропинки, последний раз в этом году купаюсь в живой воде, а Артур в это время разделывает на лодочной скамье сельские суши - режет и солит жереха. В рационе также основания стеблей камыша - играем, то есть, в любимую местную игру "закусил тем, что нашарил рядом".

Вверх по течению возвращаемся к вечеру, гребет Артур, он решил найти бадягу - он плавает от берега к берегу, всматривается в воду и поет:
- Растет бадяга глубоко,
достать бадягу нелегко.
Наконец находит на старой коряге большой, ярко-зеленый нарост, похожий на кораллы.



Девушка с веслом

asia_datnova: (Default)
Иногда время в деревне растягивается, даже довольно часто, а потом вприпрыжку догоняет, чтобы уместиться в рамки, поэтому, когда время течет предсказуемо - это уже кажется странным. Если по ощущениям должно быть пять часов, и на часах оказывается пять часов - то это как-то и скучно, и вообще что-то неправильное происходит.

С утра ездили на базар в соседнее село, базар начинается рядами клеток с мелкой и крупной птицей - цыплята пушистые, цыплята-подростки, растерявшие все обаяние, куры, гуси, гусята, утята, индюшки, все это галдит, орет и копошится. Дальше лежат увесистые тюки с комбикормом, зерном, удобрениями, солью, порубленные туши, затем семена, луковки, розовые кусты, развалы помидоров, картошки и прочих сезонных овощей, между рядов под ногами бродят котята... "Кызыл, смотри, кызыл!" На одном из лотков в этом году продают кызыл, большая новость.
Покупают, конечно, обильно - если макарон, то пакет метр на два, с названием, похожим на название газеты, что-то вроде "Сельская новь".
На рынок ехать сорок минут, с рынка сорок минут, пройтись по рынку часа два с половиной, три.
Потом ты оказываешься дома с десятью килограммами помидор, пятью - перца, и лук, и морковка, и понимаешь, что пожадничал и переработать это все надо сегодня.
То есть надо отмыть банки под шлангом из колонки, ошпарить банки, дождавшись, пока вскипят пара ведер воды, очистить перцы, а главное - освободить от кожуры десять кг помидоров. После чего все это надо порезать, сварить в тазу, разложить, а потом по очереди стерилизовать банки в большом чане с кипятком.
Каким-то образом все эти дела оказываются сделанными еще до обеда, ранним днем.

Потом пришел Артур и предложил прогуляться в лес, но не напрямки, а кругом, через Хопер. Потому мы снаряжались основательно - я взяла купальник, полотенце, яблоки, карандаши и бумагу, на случай, если по дороге захочется порисовать, много пакетов, маленькую лопату, а Артур взял у соседки самогон.

Мы погуляли до речки, я искупалась, обсохла, позагорала, искупалась еще раз, мы выпили, закусили, и уже не хотели никуда идти.
Однако, пошли вдоль берега. После дождя всюду глубокие лужи, и в каждой луже лягушки десятками, так что порой и воды не видно, торчат треугольные головы, коричневые, зеленые, с разводами, с золотыми глазами.

Решили собрать плодов "дикого огурца", он же "бешеный огурец", он же колючеплодник. Этот вьюн растет на много метров вверх и стелется на много метров вширь, с бешеной скоростью, листья у него пятиконечные, Артур складывал их пополам и бормотал что-то про золотое сечение. Плоды у него похожи на фейхоа, только покрыты мягкими колючками. По осени они желтеют, сохнут и внезапно взрываются, в каждом - большая косточка. И не боятся заморозков, можно и под зиму сажать.

Дальше повсюду рос хмель, и пришлось собирать большой пакет его шишек, для подушки. Еще дальше рос шиповник, а также ежевика.

Потом я встретила огромного паука-осу, похожего на тарантула, рекламирующего билайн. Самку, у них самки много больше самцов. Снова пришлось останавливаться, и - невозможно, конечно, удержаться, чтобы не потыкать ее легонько палочкой.

Так по берегу между рекой и лесом мы дошли до того места, где зимой переправа в Рассказань. Сели на нашем выском берегу и стали смотреть на чужой, низкий.
Из кустов на том берегу вышел к переправе мужик, сел и стал смотреть на нас.
Сам он живет в селе в двадцати километрах от Рассказани и влево.
- Он, - говорит Артур, - плохо видит очень, почти слепой. А в нашем селе у него друг есть, тот глухой. Сейчас посидит, и пойдет к себе в село пешком, ему как раз сто рублей дали. Он всегда пешком ходит, даже зимой. И всегда на несколько дней теряется между селами.
Следует рассказ, как прошлой зимой мужик из одного села вышел, а в другое не пришел, но местный охотник и следопыт видел в снегу его следы, перекрывающиеся следами волчицы, а потом обнаружил мертвую волчицу, а человеческие следки шли дальше и терялись в полях.


Потом мы свернули в лес, и шли в темноте и сырости леса, где все еще не было и намека на осень. Выкопали несколько корешков родиолы. Дошли до лесных небольших озер, долго чавкали по болотцу, и обнаружили, что одно из озер пересохло. Видимо, так и не оправилось от прошлого лета. Большая впадина, по краям поросшая камышом, рогозом и пышной чередой в человеческий рост. А по центру - густая трава, примятая большими колесами.
Сели в центре озера, выпили. Интересно сидеть на дне озера. Что-то цвело вокруг, так я и не нашла источник запаха - отчетливо пахло персиковым компотом с примесью даже и химии, не знаю, что так пахнет.
Выехал из глубины леса трактор, со старой собакой в кузове. Остановился, и собака, не обращая на нам внимания, спрыгнула и стала жадно есть траву. Тракторист ездил на дальние озера карасей таскать:
- Дома, - говорит, - жена, - уехал, - говорит, - хоть куда, чтобы дома не быть.
Отсыпал нам карасей двадцать штук, все с ладонь.

Карасей я потом в реку выпустила, для пополнения поголовья. Рыбы, вы свободны.

Обошли лес кругом и домой вернулись по косогору. Судя по картам, прошли километров пятнадцать. Судя по часам - со всеми остановками и километрами - гуляли-то всего три часа.

Так что еще поработать вечером села, смотрю на часы - 22-00. Ну, думаю, еще час у меня есть. Поработала, смотрю на часы - 22-00. Нет, думаю, не туда я куда-то посмотрела, значит. Поработала еще. 22-00. Ну, я плюнула, думаю - главное, я, видимо, так или иначе всё успеваю.

"Продолжительность времени определяется нашим восприятием. Размеры пространства обусловлены нашим сознанием. Поэтому, коли дух покоен, один день сравнится с тысячей веков", говорят.



asia_datnova: (Default)
Артур по каким-то причинам считается главным местным чернорабочим - кому что покрасить, прибить, построить, крышу покрыть, забор поставить, соковыжималку из стиральной машины сделать - все к нему. Потому, вероятно, что самый свободный от забот человек на общем фоне, значит, может заняться делом. И один из самых бедных, значит, хочет подзаработать. Нелепый зигзаг судьбы, ведь на самом деле Артур - поэт, а не работник. Четвертая стена дома за все лето так и не покрашена, окно так и не вставлено за полтора месяца, и в холод приходится затыкать его подушкой. Но к этому можно привыкнуть. У всех свои недостатки.

Всякий раз, уже несколько лет, к приезду Артур составляет мне букеты: один у крыльца, один на столе во дворе, и по одному в каждой комнате. Даже осенью, когда ничего нет - будет икебана из сухих репьев и дубовых листьев.
А в этом году он нашел где-то вогнутое зеркало размером с таз, утверждает, что фонарь с паровоза, и увлекся составлением композиций.

Осень: под дождем декоративные подсолнухи, ноготки, клевер, цветок тыквы



Июль: кошмар эколога



В ночь моего рождения: что-то индийское



Разгар лета: ноготки, мальва, нивяник

asia_datnova: (Default)
Думала, приеду - дожди, ветер, холодные ночи, уж небо осенью дышало, и так далее. А оказалось, украла лишнюю неделю лета.

В последний день августа было тридцать два.
- Идет, - говорил дядя Ваня, - похолодание из Воронежской, там уже 24-20, через сутки и у нас 20 будет.
И все зябко ежились.

С первого сентября пришло "похолодание", и совсем непонятно стало, что за время года - никакого времени. Пауза. Солнечно, тепло, все кругом зеленое, и леса, и трава, ни одного желтого листа, никаких признаков увядания, ни намека даже и на золотую осень или бабье лето, витает повсюду аромат остаточного цветения, и земля еще прогрета, можно босиком ходить. И все-таки что-то изменилось. Всё словно бы выдохнуло. Нет той ярости. Растения уже отрастили семена и плоды, отдыхают. Огороды почти все убраны. Пчелы, осы, комары, мошка в наличии, но выглядят задумчиво.

Хотела обязательно, в любую погоду, искупаться первого сентября, из принципа: до сих пор отмечаю, что в школу больше не идти, день радости. Вместо того чтобы в школу идти, я на отдыхе и еще и купаюсь. Вот вам всем.
Первого, однако, не получилось, было некогда, так что купаться я поехала второго, без всяких принципов, никому не назло, просто так, потому что больше всего на свете люблю купаться. Это, конечно, правильней.

В ночь пришел яростный ветер, сверкали зарницы, нагнало туч, и к полудню случился затяжной ливень. Я закатывала помидоры в сенцах, Артур наблюдал, советовал положить в банку цветки календулы, потому что у него развито чувство прекрасного, и призывал к осознанности:
- Главное, - говорит, - делай эти закрутки медленно, с удовольствием, а не на отъебись, тогда и вкус другой.
Ливень все-таки был теплый, и скоро мы его перестали замечать и прямо под ним и ходили по двору.
- Ты, - говорит Артур, - потом будешь вспоминать эти закрутки. И этот дождь. И это лето. И эту Землю.

А к семи выглянуло солнце, я села на велосипед и поехала на реку, на дальний пляж. На всей реке не оказалось ни одного человека, даже рыбака, местные давно не купаются, разве что если кто совсем напьется. Ни звука на реке, только птицы на том берегу разговаривают, все входы в воду уже илом занесло, пляж мокрый. Вода прохладная, прозрачная, но не та, осенняя, что сразу колет иглами, а можно еще в ней поплавать минут пять, только кожа потом горит.
По пути на реку видела удода, выскочившего прямо у меня из-под колес. По пути обратно видела его еще раз.
asia_datnova: (Default)
- Муж мой разводит голубей с детства, просто так, для удовольствия.
У нас вообще много всего было, были мы, можно сказать, зажиточные, лошадей держали, голубятню два этажа, кроликов, свиней, другую скотину, кур карликовых, скрещивали их, новые породы выводили. Но это все до пожара, а после пожара стали мы нищета, как говорится. Так и не восстановим, не на что.

Дед его, дядя Коля, работал в амбарах. И в голод пришел к нему человек, дай, говорит, зерна мне, пожалуйста, помираем совсем, а тот - а ты мне что? Он ему говорит - а у меня нету ничего, вот самогона бутылка. Вот как, есть было нечего, а самогон был, значит.
Ну он говорит - не надо мне бутылки, не интересуюсь - молодые же еще все были. Давай, говорит, свою торбу, я тебе насыплю. Тот потом принес голубя с голубкой, говорит, внуку подаришь.

И стали они с другом голубей разводить, а учиться перестали, учительница сколько раз жаловалась, что ваши не учатся совсем, только и ждут быстрей все в портфель покидать и к голубям. А отцы у них тогда работали вместе, кошары строили. И договорились. Взяли оба и вынесли голубей, вывезли далеко в лес. Пришел отец с работы, сел есть, и на Вовку посматривает, а тот с ним не разговаривает. Я, говорит, вообще больше никогда в школу не пойду, и учиться не буду. Хоть убивайте. А потом отец глядит - появился один голубь и стал кружить над двором. Он и говорит - Вовк, сходи во двор, дрова поруби. Тот вышел... Я, говорит, так и застыл. Ну и отец потом говорит - ладно, раз твои голуби так преданы дому, разводи, пожалуйста, что поделаешь. Так что только шесть классов он окончил.

А если какой голубь к чужим прибился, потом всегда несут, отдают, это у них считается позор, если чужого голубя украсть. Ну как в фильме "Любовь и голуби", помните?

А друг у Вовки - он к нам приехал, и стал людей лечить, он умеет людей лечить, от всего. И люди к нему стали приезжать. Он через то разбогател, потом завел себе чего только! Волка себе завел. Еще у него перепелки, фазаны, павлины у него, страусы. А ничего он с ними не делает, просто держит. У нас потом многие тоже стали перепелок разводить, перепелиные яйца сами пьют, детям дают. Фазанов тоже. Павлинов только больше нету пока ни у кого.

Я ему сперва говорила - ну что ты развел, на кой нам эти голуби! Я, говорю, кур бы лучше столько развела, одного зерна на твоих голубей сколько надо, а толку?
И он мне говорит - сядь на меня. Я села, и он мне стал рассказывать, как книжку такую читал, как старик держал голубей, очень любил, а жена его пилила, и говорит - куда хочешь девай, чтоб не было. Он отнес и раздал детям. И стал потом болеть. Жена уж сама не рада, что такое затеяла, давай, говорит, новых купим. Не хочу, говорит, новых, хочу своих, они у меня с рук ели, они мне как дети. И в больницу попал, чуть не умер. Убедил меня.

А потом мы погорели. И все пристройки сгорели, какая скотина успела расползтись да разбежаться, а какая нет. Карликовые куры, и пекинские, и всякие - как мы плакали, вы не представляете, входишь в сарай, а там обгоревшие чучелки сидят на шестках. Кролики к нам из огня ползли - некоторые сильно были ранены, те быстро умерли, а каких мы и выхаживали, у нас родственник сам русский, а взял татарочку, и до того она животных всяких любила, и котят бездомных подбирала, и за нашими ухаживала - и она мне говорит, тетя Нина, да что же это, ведь к людям ползут! А конечно, жалко, там матки вот такие... Выхаживала она их. Все сгорело, голубятня осталась.

И после пожара муж у меня не смог, сломался. Запил, и даже к голубям стал равнодушный, ничего не хочет. Кормить их перестал, убирать за ними. Потом даже стал продавать за бутылку водки.
Что делать - стала тогда я за ними ухаживать. Десять лет он пил.

А Колька наш тоже занимался голубями, в отца, только он в армии служил, и потом еще по контракту. Звонил мне, беспокоился - мама, пойди, посмотри, как там голубка, надо бы ее с голубем паровать. Я ему - ты кому это говоришь? Ты отцу это скажи! Как это я их буду паровать? Ну ладно, ты мне ее по цвету опиши. Он говорит:
- Муар...

Бывало, поднимусь на второй этаж, привяжу к палке тряпку и давай махать, думаю, хоть бы вы улетели! А они покружатся и опять садятся.

Да, было с нами и такое. Не хочу даже рассказывать. Больше-то он не пьет совсем. И снова взялся.
С утра выйдет - и по пять часов может просто сидеть, смотреть на них, как они летают.
А у нас вообще голубятников много, они между собой обмениваются, все время чьи-нибудь голуби в небе кружат.
И вот так они крылья над головой домиком складывают, а еще у них бывает лет такой особенный, они на одном месте крылышками трепещут, и могут так стоять часами, это самые породистые считаются. Я уж тоже стала разбираться... Мы всяких держим, и лохмоногих, и горбоносых, и почтарей.
asia_datnova: (Default)
Вечер в поезде Москва - Камышин начался со скандала. Нервная розовая дама с нижней боковой возмущалась открытым у соседей окном, несмотря на +26 на улице и духоту внутри. Она долго скандалила на весь вагон, кричала "сволочь" и "гнида", и "я буду жаловаться начальнику поезда", а соседи вяло и вежливо отбрехивались, прикрывая окно шторкой. Наконец дама ушла в свободный соседний вагон, бросив белье, чем оскорбила и проводницу.
- Мы за ней не скучаем, - доверительно сообщили мне соседи по плацкарте.

Мои же попутчики оказались лучшими в вагоне, а может, и во всем поезде. Мужик средних лет, нос кабачком, на переносице крупная горбинка, ярко-голубые и круглые глаза в темных ресницах - всю дорогу думала, кого же из животного царства он мне напоминает, и вспомнила: кафрского ворона, только белесого. Оказалось, ему сходить на моей станции, живет в соседнем поселке, работает шофером автобуса. Деликатно улыбался. Выпил всего одну банку пива, угостил меня чаем за свой счет, отчего-то совсем не разговаривал матом, и только уже потом я расслышала в его речи тихое, редуцированное до дыхания или глотка, 'на' после каждого слова - малозаметное, как вылеченное заикание. Постоянное присловье - "простите господи". Прощаем, чего уж.

Подсев к нам, он произнес следующую орацию: к любому человеку надо относиться как к человеку, пусть ты видишь его впервые в жизни, случайно, как вот мы друг друга, и никогда больше не увидишь, и неважно, мужчина это или женщина, без этой вот ерунды, а просто надо обратиться к нему как к человеку с душой.
Потом он выяснял с моей соседкой, что главное в жизни:
- Главное'на' - всегда оставаться человеком, а не быть, простите господи, говном'на'.

Соседка, пенсионерка из Волгоградской области, темноглазая женщина в халатике, между шестьюдесятью и семьюдесятью, всю жизнь проработала воспитателем в детском саду в поселке. В Москве была провожаема молодым человеком и девушкой, они стояли на перроне, а она кричала им через стекло:
- Дружно!
И поднимала над головой руки, демонстрируя пожатие.
- Дружно! Живите дружно!

Один из сыновей живет в Москве, она в первый раз за жизнь приехала к нему в гости.
- Видите шляпу? Сын мне говорит - что за мадама из Амстердама? Сними и выбрось!

В жизни ее в этот день произошло важное событие, о чем, волнуясь и удивляясь, она рассказывала нам часа два или три, всё возвращаясь к нему, как всегда делают люди, рассказывая о важном, о потрясении. Чтобы и самой еще раз пережить.

Она всегда смертельно боялась эскалатора с его движущейся лестницей:
- Мы учили стишок, лестница-чудесница, но я же не представляла!
В Москве с вокзала сын повез ее домой на метро, и сперва она боялась на эскалатор взойти, а потом очень испугалась сойти. Казалось невозможным с движущейся части переступить на неподвижную.
- Он-то сошел, а я растерялась, заметалась, и давай пятиться, он оглянулся и тоже испугался за меня. И тогда я прыгнула с разбегу! Далеко! Как козел! И толкнула женщину, ударилась о нее носом. Стою, плачу, и так мне стыдно, и все на меня смотрят.

В детстве приехал к ним мальчик, по фамилии Унгер, отец его в разведке служил, и им потом дали хороший дом.
- Что же, что он немец, хороший мальчик был, не хуже других, какие люди бывают поганые, попрекать, что ты немец. И Юра мне этот рассказывал, как они через Москву ехали, да по метро. Я говорю - а что это - метро? А это такие колонны, так красиво, и поезда с вагонами. А мама у этого Юры попала в эскалатор и ей пятку оторвало, Юра говорил - такая красивая у меня мама, лучше всех, а теперь у нее пятки нет. И я, может, потому всё думала - точно мне или пятку отрежет, или, может, пальцы.

Пришло время домой возвращаться, она запросилась иначе к вокзалу подъехать, поверху, чтобы только без лестниц. Но сын с невестой уговорили на метро.
- Он мне говорит - мама! Я впереди поеду, сойду, а ты прыгай на меня, хочешь как козел, хочешь как баран. Я тебя и донесу.

И вот она поехала. И взошла на эскалатор, а потом взяла и сошла с него, прыгнув совсем недалеко и быстро.
- У меня в этот момент такое было! Как вот если ты тонешь, а потом тебя из-под воды выбрасывают, и ты воздуха глотнул. Такое счастье, такой подъем, такие силы, что вот, я свой страх взяла и преодолела.

Потом подумала, покивала головой и добавила:
- Человек всё преодолевает.

Беседовали потом втроем целых восемь часов, угощали друг друга едой, говорили про птиц, голубей, синиц и кошек, и уток, и кур ("у них же когда цыплята начинают пырхать, курица их бросает, они уже взрослые, она уже может снова садиться на яйца, или не садиться, это ее личное дело..."), о выборе профессии, об интернете, "как это вы сейчас верно сказали!", "я совершенно с вами согласен'на'!"


Именно что, были это попутчики.
asia_datnova: (Default)
asia_datnova: (Default)




big )

Хотелось бы накарябать на ней всякие слова. Но заказчик пока против.
Пакетик просто так собрала, для аутентичности.
asia_datnova: (Default)
Хочется обратно в деревню.

asia_datnova: (Default)
Артур рассказал, как бабка вернула кур. Кто-то кур у нее украл, а больше кроме огорода у нее и нет ничего, так бабка попросила поймать ей мыша, взяла глиняную крынку, посадила мыша в крынку, поставила в духовку и он там испекся, пока она приговаривала что-то. А вскоре известный местный вор, ни разу не пойманный, пришел, принес ей кур и страшно извинялся.

Мыша только жалко, страшная смерть. ("Как-то Будда повстречал процессию, которая двигалась вперёд, а огромная толпа наблюдала это. Он спросил: «Что происходит?» Ему ответили, что один религиозный человек просил чего-то. Его желание исполнено. Теперь он жертвует буйвола — это была религиозная процессия.
Будда сказал: «А какое отношение ко всему этому имеет буйвол?")

Что касается денег, их надо показать молодой луне. Новая луна в селе почему-то прячется, всегда хорошо видно только полную или убывающую. Тот член семьи, кто первый увидит новую луну, должен протянуть к ней руку, не спуская с нее взгляда, и дико закричать: "Неси деньги! Деньги неси!" - и подождать, пока остальные члены семьи не прибегут к нему с купюрой, которой и помашут перед новой луной. Говорят, деньги от этого прибавляются и не переводятся в доме. Однако, глядя на местную разруху, поверить в это затруднительно.
asia_datnova: (Default)
Сила добрых пожеланий стала постепенно иссякать, ну правильно, хорошего понемножку, и когда рыбаки попросили пожелать им сома, они его не поймали - они его только увидели. Он плавал на рассвете вокруг лодки, у самой поверхности, медленно и величаво, как говорит Артур - "плывет как в масле", похожий, говорят, на лохнесское чудовище, большой, темный, беззвучный.
А может, еще и в том дело, что я люблю сомов, но не есть. У меня к ним уважение. У них голова большая, лоб круглый, усы, сами они большие, гладкие, живут долго и вообще производят солидное впечатление, можно ли это ловить? Скорее уж хочется сделать книксен.

Зато нашла гимн для рыбаков, благодарение духов воды, чтобы они пели его всякий раз, возвращаясь с реки, вот такой:



Мысль в песне только одна, если это можно назвать мыслью, и она точно отражает радость живота и сужение интересов. Мяса-то нет. С утра мужики уходят на Хопер, в жару обедают, вечером уходят на Хопер. Донки, переметы, пауки, спиннинги, удочки, лодки. Поймали, принесли, съели. Поймали, принесли, засолили. Закоптили. Сварили уху. Требуху кошкам, остатки осам.

Осталось найти соответствующие песни для ягод и грибов в лесу, и хвалу огороду.

asia_datnova: (Default)
Один добрый френд написал мне - загадайте, мол, желание, желаю, чтобы оно у вас исполнилось. И что бы вы думали. Вот бы, говорю, хоть один пасмурный день. Пожалуйста - следующий день весь пасмурный, свежий. Эх, говорю, радугу охота посмотреть. Пожалуйста - вечером радуга. Крыжовенного бы варенья! Соседка несет. Пожелай, говорят рыбаки, нам удачи. Желаю, говорю, - вечером приходят с двумя щуками и язем, а до того неделю ничего не брало.
- Чего еще загадать?
- Да у нас остальное все есть.
Артур через это даже стал суеверен - закатывала огурцы:
- Интересно, сколько банок взорвется?
Он аж побледнел.
- Никогда, - говорит, - не говори больше такое, говори, - говорит, - только хорошее, тьфу-тьфу.

Достал где-то вогнутое круглое зеркало, утверждает, что это фонарь с паровоза. Налил туда воды, пустил свечу, лепестки цветов, в сумерках зажег - что-то в этом индийское. Пришли в гости дядя Ваня с тетей Наташей, сидели во дворе до ночи, выпивали беседовали о теории Дарвина, пришли к такому выводу, что что-то в ней не сходится.

Прямо на дворе у нас фонарный столб, полночи в нем горит лампа. Дядя Ваня - главный местный электрик, ответственный человек.
- Вышел, - говорит, - указ, чтобы мы все огни гасили, потому что коммунальщики за них не плотют. Начали с центра села, до нас уж дошли. А ваша лампа несколько лет на горела, а этот год вдруг зажглась и всё. Я по ней два дня из духовушки стрелял, не попал только. А потом указ забыли.


Артур наставлял соседа, как из стиральной машины сделать соковыжималку. Надо потереть яблоки, завязать в марлю и положить в барабан, а отожмет она уже сама.

Несколько лет приходила к нам весну, лето и осень брошенная, одичавшая кошка без ушей - отморозила по зиме и отвалились. Пока мы тут жили - кормили ее, она в нашем сарае котят выводила. А тут зимой пала в неравной битве с хорьком. Кошка эта знала каким-то образом, когда мы приедем, по ней и местные узнавали - являлась ниоткуда, садилась на участке и принималась ждать, дня за два.
А перед нашим приездом появилась вдруг во дворе ее дочка - совсем дикая, тоже без ушей, и вовсе людей к себе не подпускает, даже еды от них не берет. Села и стала ждать. Дождалась, пока машина во двор въедет, и ушла насовсем.

Profile

asia_datnova: (Default)
asia_datnova

January 2013

S M T W T F S
   12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 23rd, 2017 01:25 pm
Powered by Dreamwidth Studios