asia_datnova: (Default)
Серегу, у которого вместо рук культи, а во лбу стоит металлическая пластина, маскирующая дырку в черепе, называют по-разному: Стеклянный Серега (потому что руки он отморозил, лежа пьяным на льду, и нашедшие его, говорят, говорили, что руки у него были прозрачные), Серега Титаник (из-за титановой пластины в голове - к тому же, с ним часто происходят катастрофы) и Эбонитовый (из-за нее же). Посмотришь в эти веселые, непонимающие голубые глаза - и да, действительно, - этот эбонит.

- Как тут пьют, - говорила тетя Наташа, - это я даже в Магнитке не видела, чтобы так пили. Некоторые за один день ухитряются напиться по три раза. Прямо с утра и начинают. Выпил и упал. Чуток протрезвел - выпил и упал. И на третий в ночь пошел. И наутро все то же снова. Когда я медсестрой еще работала, приходит один - хворает, десять дней уколов ему врач назначил. Я ему говорю - только ты пьяный ко мне не приходи! И с похмелья не приходи. А то не буду колоть. А он говорит - да как же мне выгадать, когда я каждый день с девяти утра-то пьян? Я говорю - ну уж как хочешь, дело твое. Нет, говорит, некогда. Так за все время один раз только ко мне и пришел, и то, отворачивается, а перегаром разит… Говорит - ну ты уж уколи меня, пожалуйста, раз я дошел.
Или Василий вон - чуть что к его жене идут, говорят - там твой пьяным лежит; а она уж знает - сразу берет с собой топор - потому что ей его из луж вырубать приходилось - обтюкает его, на санки завалит и тащит домой. А сейчас ничего, на пенсию вот вышел - пьет, конечно, но меньше, на пенсию, да на свои, не больно-то разопьешься…

- Зачем же пьют?
Тетя Наташа пожимает плечами:
- Пить хотят.
asia_datnova: (Default)
Cнег в Ярославской, под вечер - твердый наст, из-за облаков видно только Юпитер. Когда зажгли свет в доме и стали топить, в окно постучалась снаружи ночная бабочка. Пришлось пустить ее в дом, где она весь вечер садилась нам на головы.
Все протопленное тепло немедленно высвистывало с первого этажа через щели. Про взятое вино Рома эстетски говорил:
- Это вино не рекомендуется пить охлажденным.
Поэтому за чудеса пришлось выпить коньяку. И некоторые чудеса последовали, когда наутро, скукоженные, мы отправились гулять по окрестностям.
Ребята решили отвезти меня в Переславль-Залесский, я еще ныла, что город мне не нужен, даже если он Переславль, отпустите меня на природу, возьмите меня к реке, положите в воду, дайте зайти в перелесок.

Недавно я говорила, что из всех друзей у меня осталось два человека, не интересующихся эзотерикой и вообще не мистика. И вот именно эти два не-мистика внезапно привозят меня на берег Плещеева озера и говорят:
- Ну наслаждайся, как сможешь. Вон озеро, вон, кстати, Синь-камень, вон Ярилина плешь...
Это мне как солнцепоклоннику свезло и обломилось, я считаю.

"Мерьский бог" в связи с мразной погодой был как раз в самом черно-синем своем виде. И вызывал большое уважение, теперь я по нему все время буду скучать, и снова хочу его видеть. Давний динозавр, и совершенно непонятно, о чем он.
На Ярилину горку я тоже, конечно, вперлась, несмотря на холодный ветер, кашу под ногами и снегодождь в лицо.
- Суровая северная природа, - с гордостью говорит Майка, - ты на нее смотришь - а она тебе в глаз!

А потом снег посыпал мелкими хлопьями, зачастил, и стало совсем не видно другого берега озера, бело-свинцовое небо переходит в бело-свинцовое озеро, и которая из полос является полосой льда, которая - воды, а которая - лесом и горизонтом, решительно не понять. Сырой снежный туман кругом, ржавые камыши, серые, черные, розовые, красно-коричневые кусты, три заснеженные лодки.

Рисовать пришлось поспешно из окна кафе, никаких других возможностей. Получилась эмоциональная картинка - война в Крыму, все в дыму, ничего не видно. Но примерно так все и было.
Снег идет над Плещеевым озером:

asia_datnova: (Default)
Не может быть таким важным, лето или зима, живому все хорошо - в теории это очень понятно, но на практике я плачу при виде любой зеленой картинки, и тоскую по свету и талой воде, особенно сейчас, в последние две недели февраля. Нехорошо жить ожиданием, но я жду. Какого-нибудь намека, хотя бы оттепели.


Рыбаки у Оки.
asia_datnova: (Default)
В такую погоду и прогулка до соседнего куста приключение и художественная выставка, но я хочу больше, я пошла гулять в парк.
Несмотря на выходной, там почти безлюдно - все ушли за подарками, за покупками. Пробежал лыжник и его черная собака, с таким звуком пробежал лыжник, словно ножи точил. Все ветки и веточки до самых высоких макушек - во льду, пейзаж с высокой детализацией. Только он не черно-белый, как я думала, не тот, что в оттепель - а поверху серый, а от земли коричнево-розовый, теплых оттенков. Длинные сосновые иглы заключены каждая в каплеобразную ледяную капсулу. Сережки застыли в разных направлениях, как волновались под ветром. Снег в толстом, но ломком насте, задетая ветка скрипит, весь куст скрипит, как плетеная корзина. сверху шелест дождя, шорох - под ветром ледяная оболочка идет трещинами. И вдруг надламывается высоченная макушка, падает вниз, обрушивая вертикальный ледяной водопад. И еще.
В открытой беседке сидят мужики, играющие в домино. Все в черных ушанках с подвязанными на макушке ушами. Они сидят там в любую погоду. Громко стучат костяшками - кажется, что этот стук и вызывает сходы лесных лавин.
Троллейбусы едут мимо парка один за другим, искря - на проводах лед.
Толстая, но недовольная жизнью ворона орет из рябинового куста.
asia_datnova: (Default)
Превращения прищепок.
Это не снег, это - иней.

большие картинки под катом )
asia_datnova: (Default)
Для чего дана зима человеку? Я раньше зиму не любила, потому и не понимала. А это я ее просто не видела.
Выйдешь за ворота - и если солнце, вдаль смотреть нельзя: глазам больно, такое сияние, ни горизонта нет, ни дальних полей, ни леса. Вот что такое: белый свет.
А если пасмурно, небо серый сердолик с прожилками. Но если погода плохая, грязь и оттепель, то и небо старой подушкой из чулана. Без наволочки.
Безрадостный пейзаж, и летом не очень разнообразный, вовсе черно-бел и на многие мили одинаков. Поле, снег, одинокое дерево, куст. Это только потом начинаешь замечать, что нет и не бывает в жизни ничего черного. И это первый зимний урок, который проходишь по крупной, для начинающих читать составленной азбуке следов. Черный цвет набран богато - глина, суглинок, сырая кора, сухой ковыль, гниль, чернозем, дальний лес, талая вода. Синева, кобальт, темная охра, красная охра и еще сто пятьдесят таких нежных, надышанных оттенков, что и увидишь с трудом, а названия им подавно нет.
На том берегу реки - одна стена, оставшаяся от плотины, вся в трещинах. Река стоит на месте. Медленно и черно. В воде отражаются белые деревья: стоят на месте. Недалко от плотины вода начинает морщить, и вдруг круглится, поднимается и - сходит пышной пеной, белая накипь через край. Становится видно, что вода с изнанки - зеленая, желтая. Посередине белого шума коряга, на коряге вытянутые горизонтально сосульки.
А дальше глотает пену, успокаивается и опять неподвижно течет мимо зимнего пляжа, куда приходят мужики с ведрами по воду, оставляя следы на холодном песке, мимо ушедшего под воду острова, мимо омута, мимо оставленных на берегу, перевернутых кверху дном лодок, заваленных снегом. У самой кромки в воде зеленая трава.

Я вот думаю, зима - внимание к деталям, скупость средств. Попробуй все то же - скупыми средствами. Не цветисто. И потом, всю зиму находишься внутри себя и один. Снег снаружи дома, ты внутри, в тепле - отгорожен. Снег снаружи, ты в шубе и шапке, а сам ты еще глубже, внутри. И некоторая глухота.
asia_datnova: (Default)
Решила каждый день ходить гулять в лесопарк.

Сегодня подморозило, лес стих. Выглядит так, словно всюду аккуратные старушки разложили вязяные крючком салфеточки. Нельзя посмотреть вдаль. В летнем лесу не так: там есть шорох, все насквозь, с просветами. Спутанное беспокойство, звук и ветер. Сейчас все близко, снег гасит взгляд, темные стволы, за ними белое, рассеянное. Деревья несут снег, как женщины кувшин, осторожно. Ветви получили тяжесть и сдерживают дыхание. Темно-оранжевые, сырые стволы сосен лишены снега, потому выглядят отчаянно. Лучше всего готовы к пейзажу березы. На дорожках грязевая каша. Низкорослые елки, в мундирах и шапках, с худыми колючими шеями. Кусты волнами. Вышла к зимней воде.
Любой встреченный в зимнем лесу человек мне нравится куда больше, чем человек вне леса или летом: организует пейзаж. Прохожие зимой тоже притихшие, медленные: мама с коляской, женщины с собаками, пенсионеры сами по себе. Идут, дышат. От них пахнет застоявшимся уютом, едой и немного - лекарствами. Парк же ничем не пахнет, только временем, разве что ближе к дороге - гарью.


мягко )
asia_datnova: (Default)
За окном - много веточек, на каждой - посильный груз снега. Белые столбики, шапочки и воротца. Правильная жизнь на нижних этажах. От этих протянутых мне комочков в комнате светлее, и думается, что сегодня праздник. Небо рыхлое.
asia_datnova: (Default)
Пока едешь по городу, отмечаешь детали, особенности пейзажа, в котором предстоит жить, берешь на заметку, словно закладки делаешь на память: снега на улицах совсем нет. Низкорослые сосны с длинными иглами, дикобразы по сравнению с московскими ежами, растут рядами, да и на газонах осталась еще с лета трава. Из-за этого город зимой обманчиво зеленый. Дома невысокие, много – четыре этажа, вон собака стоит на поленнице дров. Растут платаны – дерево, с которого словно живьем ободрали кору, только кое-где остались сухие струпики, а плоды у него – как маленькие колючие булавы, висящие на веревочках.

Ветер дует с моря, и оно лежит до горизонта – палевое, спокойное. Море – огромное, и облака идут над ним как пиратские корабли на всех парусах. Бухта выгнута подковой, от скал отражается шуршание языков прибоя по шершавой гальке, море катает камни как девушка ледецы во рту, и они стучат друг о друга, истачиваясь. Направо посмотришь – видно Керчь, налево – Лысую гору. Водоросли гниют на пляжах бурыми мочалками. Вдоль моря – остовы летних кафе, похожие на ржавые суда, выброшенные на берег. Как снасти, висят на каркасах высохшие плети винограда.
Летом здесь дети играют в мяч, чадят жаровни, грузины жарят шашлык, и жирный запах ползет над водой, смешиваясь с запахом моря, здесь торгуют ракушками, поделками, воздушными шарами и сладкой ватой, толкутся туристы, ходят в местный аквариум смотреть экзотических рыб, жарятся на солнце рядами, плещутся в море, в прибое, белом от мергеля. Сейчас о лете напоминают только бесполезные объявления о наличии в зале кафе кондиционера и надписи, оставленные туристами на каменном парапете высокого берега: «Наташа и Папа. М. Тушинская».
asia_datnova: (Default)
Утром позвонил Женька: для нас поймали акулу. Акула называется катран, это маленькая черноморская акула, на людей она не нападает. Женя говорит – акула занимает целую ванну.
Идем смотреть, как для нас разделывают акулу. Акула действительно лежит в пустой ванне, у нее толстая серая шкура и недобрые глаза навыкате, желтые как у кошки и с вертикальным зрачком. Акула улыбается как Джокионда. На боку у акулы ссадины от рыболовной сети, бок акулы в крови. Эта акула очень худая, поджарая.
Женька отрубает акуле голову, отрезает ножницами брюхо и вытаскивает большую сизую акулью печень. Тушу он нарубает на куски и на ночь кладет в воду с уксусом – Женька говорит, что мясо катрана нужно вымачивать, потому что оно отдает мочевиной.
asia_datnova: (Default)
В самолете лететь довольно глупо. Редкие снежинки прилипают на аквариумное стекло иллюминатора, узорами похожие на морских ежей, и больше ничего не видно: сплошная пасмурь и небытие. Ничего от тебя не зависит, ни полет, ни благополучность приземления. Страшно лететь на самолете. Ветхие газовые шарфики облаков разлезаются в воздухе, самолет точно ножницы, кромсающие метры тонкого нейлона. Раз-раз – и самолет уже летит над новой землей, в ослепительно голубом небе. Глаз, беспокойно нащупывающий почву, обманывается, белые сплошные облака до горизонта принимает за сверкающую антарктическую пустыню с твердыми сугробами снега.
Говорят, путешественник Амундсен, дошедший до Южного полюса, не ставил перед собой цели до этого полюса дойти. Амундсен изобрел теорию промежуточных целей: сегодня ему нужно было дойти до скал, завтра – до торосов, и так он и шел себе от одной снежной сопки до другой, с каждым шагом незаметно приближаясь к своей великой конечной цели. Мы летим нигде, над плотным снежным полем, болтаемся над облаками, пока самолет не начнет весело и жутко покачивать нас на воздушных ухабах - так взрослые играют с детьми, подбрасывая их на коленях. Цель у нас самая простая: мы летим отдыхать, у нас зимние каникулы, мы немножко скопили денег и теперь отправляемся на недалекий юг, в гости. Нечаянные выходные снесли нас с крутящегося круга, сидя на котором только и видно, как день и ночь мелькают мимо со скоростью телеграфных столбов, остались позади заботы и работы. Нам бы нам забыть московскую суету, чтобы потом с новыми силами продвигаться небольшими шагами к нашей конечой цели, которая нам, в отличие от Амундсена, неизвестна.
Расступается снежная мгла, нежным дымом повисая вокруг, внизу становится видно расчерченную на квадраты землю шоколадного цвета и море с белыми бурунами. Цель достигнута – Анапа, летняя зима.
asia_datnova: (Default)
Когда я начала болеть – была еще осень. Скудно, промозгло, облака низкие, холодно. А дома тепло и рыжая кошка ходит. А я лежу и ничего не делаю. Мы с ней вместе лежим. Кошка лежит, свернувшись как московская булочка – такие были раньше, поджаристые, большие, в форме сердца, и сахаром сверху обсыпанные – мягкие. Сверху коричневые, снизу белые. Смотришь на кошку, как она лежит – и тоже делать ничего не хочется. А то встанешь, подойдешь к компьютеру и думаешь – дай чего-нибудь напишу. Вон, сколько времени пропадает. А кошка тут как тут: "Мяу-нуарры?"
Какие уж тут нуары. И хотел бы, но не вспоминается больше осенняя тоска. Тепло, хорошо.
А из дома вышла через неделю – на улице уже зима. Ходишь прямо по снегу, и прохожие тебе навстречу - по снегу. Сугробы лежат белые, важные, и кусты растут со снежными ягодами. А я к врачу еду. Солнце яркое, но день уже к вечеру – солнце прячется за домами, из щелей в проулках в глаза прыгает. Режет снег, как нож сливочное масло. Сугробы от сиреневых теней полосатые.
Врач тоже зимний – в белом халате. И кабинет у него белый, жалюзи на окнах шепчутся, потому что окно открыто: шурр, шурр, как будто каменные панцири друг о друга трутся.
Врач мне говорит:
- Раздевайтесь.
Раздеваюсь, сажусь на койку, а он меня давай холодным стетоскопом слушать. Я теплю. Врач слушает мои легкие.
- А теперь, - говорит, - скажите шепотом – «чашка чаю».
Представляю чашку черного чаю, горячего, так что пар над кружкой вьется. Чашка руки обжигает, чай веником пахнет.
- Чашка чаю, – говорю.
- Громко, - говорит, - говорите, нужно шепотом.
- Чашка чаю, - шепчу, - чашка чаю... Чашка чаю...
Врач садится выписывать мне рецепт.
Чашка чая зимой, с мороза, заваренного крутым кипятком – самое первое дело.
asia_datnova: (Default)
Тигр в зоопарке наклонял голову и говорил: "Ом".
asia_datnova: (Default)
Ехала с утра в промерзлом троллейбусе, и слышу - какие-то унылые музыкальные звуки. Оказывается, нерусский водитель в шерстяной шапочке то пел, то насвистывал национальные песни.
asia_datnova: (Default)
Из соседнего подъезда выбежала молодая собака, она была белой, желтее желтого снега; с молодой дурашливостью, захлебываясь радостью прогулки, она носилась вдоль сугробов, на боках ходил щенячий жирок, уши трепыхались двумя отдельными плюшевыми тряпочками.
asia_datnova: (Default)
Машины проносились, на развороте поднимая облако пара и снега и скрываясь в нем, как светящиеся каракатицы.
Он достает узкий и длинный как клюв колибри чип и проверяет им уровень масла.

Profile

asia_datnova: (Default)
asia_datnova

January 2013

S M T W T F S
   12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 23rd, 2017 01:12 pm
Powered by Dreamwidth Studios